- Мам, ты же была у Славика, видела собственными глазами, что она ни на что не реагирует и ни с кем не общается, - выдвигаю главный контраргумент в надежде на понимание, но легче достучаться до небес, чем до Екатерины Андреевны.
- Хорошо, я тебя, милый услышала, прилечу на следующей неделе и обсудим этот вопрос предметно. Сама хочу ещё раз пообщаться с врачами и со Славиком.
После очередной головомойки, только уже личной, по приезду маменьки, мы едем в клинику, где долго обсуждаем возможные варианты, которые могут возникнуть у нас со Славой.
Александр и другие специалисты пытаются нас, вернее Екатерину Андреевну, уговорить, оставить Славика ещё хотя-бы на несколько недель в клинике, чтобы, отменив часть лекарств, за ней понаблюдать и скорректировать поддерживающую терапию.
Ждать, конечно же, Екатерина не могла и не желала, потому пришли к договорённости возить Славку три раза в неделю на сеансы к клиническому психологу.
Первую неделю Слава, находясь на медикаментах, вела себя нормально. Правда я обозвал её состояние "жизнь овоща".
Девчонка не проявляла никакой заинтересованности ни к людям, ни к предметам. Она не пыталась ни общаться, ни разговаривать, только ела, спала, справляла физиологическую нужду.
На второй неделе по мере снижения уровня транквилизаторов в её крови Бэмби начала вести себя иначе, но ничего пугающего никто из нас не заметил.
Днем девчонка или долго стояла у окна, стекло в котором я предусмотрительно поменял на антивандальное, или бесцельно ходила по своей комнате, или лежала, глядя в потолок.
В один из дней сиделка мне сообщила, что Слава листала книги. Одну держала на коленях дольше остальных, но не читала.
В начале третьей недели Бэмби порвала в клочья все нарисованные ею рисунки и разрезала на мелкие куски холсты своих картин.
Утром следующего дня сиделка, зайдя в комнату девушки, нашла практически бездыханное тело и несколько баночек снотворного рядом.
Скорая приехала быстро, спасти Бэмби успели. После нескольких дней стационара терапевтического отделения больницы мы снова перевезли Славу в клинику, где она провела ещё почти два месяца.
Инициатором второй попытки возвращения Славки в нормальную жизнь стала Юлька, приехавшая с мужем из Крыма в столицу.
Если мать моя на новые проблемы, возникшие со Славиком, отреагировала спокойно, без обвинений в мой адрес и наматывания моих нервов на кулак, то Юлька прошлась по мне танком.
