- Siehst du diese Narben? Siehst du?! Sie tun nicht mehr weh. Es tut mir nicht weh von ihnen. Nikita, meine Seele leidet und leidet, weil sie die gleichen Narben trägt. Und hier tun sie furchtbar weh, verrotten und verderben! Ja, es ist gemein! Sie werden gemein, weil sie sich schämen! Von dieser Scham will ich nicht leben! Lass mich gehen, Nikitushka. Lass mich lieber unter dem Zaun sterben. Lass mich umbringen ... Das ist das Beste für alle! So wird es mir besser gehen! Leute wie ich sollten nicht leben! (
Мое сердце и моя душа разрываются на части от боли Бэмбика, которую я ощущаю каждой клеточкой своего организма. Я боюсь поднять глаза на Славика. Мне стыдно. Стыдно, потому что чувствую себя полным ничтожеством с мёртвой душой.
- Слава, ты мне очень нужна! Очень! - опускаясь перед девушкой на колени и беря её тонкие ладони в свои, целуя ладошки и каждый пальчик, произношу, зажимая всхлип в своем горле. - Не бросай меня, Слава, пожалуйста! Это ни я тебе нужен, а ты мне нужна! Без тебя я окончательно загнусь. Понимаешь? Ты моё спасение души, Слава!
Не знаю, как чувствует себя мужчина накануне своего 45-летия. Лично я - отлично.
Завтра день моего рождения. У меня шикарное настроение, потому что день своего личного нового годика я отмечу в прекрасной компании любимых и родных мне людей.
Сегодня мне предстоит завершить массу разных дел по бизнесу и личного характера.
О лично-сердечном думаю с трепетом, нежностью и удовольствием.
Перекинув деловую встречу на своего зама, мчусь в приподнятом настроении за своей блондинистой малышкой.
На мониторе приборной панели вижу входящий "Ливон". Принимаю звонок друга.
- Привет, брат! - звучит довольный и насмешливый голос Лива. - Как твоё предновогоднее настроение, дедушка Мороз? Не хандришь, не хвораешь, старичок?
- Здорово, дружище! Не дождёшься. Все отлично. Слушай, Лив, я отменил встречу с Акулой. Отправил к Борису своего коммерческого. Думаешь, этот типок не начнёт пылить?
- Не знаю, Никит. Борис слишком не прост.
- Я тоже не пальцем делан. Станет бычить, пойдёт на гору Кхуям, как крестная Майечка моя говорила, - фыркаю в трубку.
- Да, ты совсем забурел, Никитос, за двенадцать лет в бизнесе.
- Ты, братишка, считать разучился. Я "с чистой совестью на волю" из МИДа вышел четырнадцать лет назад. В тот же год Екатерина Великая мне и всучила свой бизнес.
- Ничего себе года летят, Ник. Скоро на золотой юбилей гостей собирать, - смеется Ливон. - Пригласишь?
- Ага, прямо сейчас отправлю тебе на слитке золота персональный пригласительный билет. Каждый раз, пересчитывая бабло, будешь вспоминать про мой золотой юбилей, - ржу в голос. - Ты, кстати, не забудь, что завтра в 12 часов мы дружной и весёлой компанией летим в Париж.
- Спасибо, Ник, за напоминание, но Альцгеймер меня ещё, слава Богу, не накрыл, так что помню. Ерчаник уже собирает вещи, а Завенчик с подарками мудрит и стихи учит. Весь завтрак рассказывал нам с Ерчаник о значимости хорошего подарка. - Кстати, а ты, Никит, куда так торопишься, что аж встречу с Акулой отменил?
- Много будешь знать, старичком раньше меня станешь! - шутливо отвечаю другу. - К любимой девушке, Ливон. Ты же знаешь, что я поражён амуром и окрылен чувствами к юной особе.
- Прости, дорогой, прости! Да, только эта милаха смогла победить и положить к своим ногам самого Победителя. Ну что ж, брат, на каждый болтик находится своя гаечка! - хохоча изрекает мой друг. - Ладно, Никит, прощаюсь до завтра. Белокурой Жази пламенный привет и нежные поцелуйчики от меня и Завенчика.
Вовремя завершив трещать с Ливоном, паркуюсь рядом со зданием консерватории. Выхожу из машины и иду ко входу, встречать свою красотку.
Моя юная шикарница вылетает из дверей и летит ко мне в своем розовом пальто, в поисках которого мы объехали пол столицы и в итоге купили его Вене.
Смотрю на этот сгусток обаяния, непосредственности, открытости и дерзости, и сердце мое выстукивает гимн любви, практически марш, написанный Феликсом Мендельсоном.
Моя кудрявая чертовка несётся, по дороге расправляя ментальные крылья и прыгая с парапета прямо в мои объятия.
