- Конечно же, я только твой, королевна моя! - беру её ладошку и целую каждый пальчик.
- Скажи, только честно, правда же, я твоя единственная, да?
Смотрю на свою Пчелочку с нескрываемым обожанием. В моей голове крутится фраза Мольера:"Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить."
- Да, Майечка, ты моя единственная и неповторимая! - произношу тихо и зависаю…
Зависаю, потому что, сидя за столиком со своей любимой девушкой и целуя ее ручку, давно совершенно беззастенчиво и нескромно пялюсь на шикарную молодую женщину в стильно облегающем платье-футляре лазурного цвета с высоким горлом и длинными рукавами.
Красота женщины потрясает. Горделивая осанка. Стройная фигурка с узкими плечами и тонкой талией, округлыми бедрами и длинными ногами с удлиненной икроножной частью и узкой щиколоткой.
У женщины очень аккуратная головка с совершенно белыми кудрявыми волосами, уложенными в незамысловатую прическу, с выпущенными кокетливыми прядками.
Её лицо заслуживает кисти мастера. Более красивых и утонченных черт лица никогда не встречал в своей жизни.
Высокий лоб, тонкие брови вразлет, умеренно выделяющиеся скулы, аккуратный немного курносый носик, филигранный овал с небольшим подбородком. Великолепные чувственные губы. Центр композиции и главное украшение женского лица - крупные насыщенно голубые глаза, вздернутые к вискам. Они примагничивают внимание своим пронзительным взглядом, осторожно заглядывающим в мысли и в душу, будто спрашивают о чем-то.
Красотка приближается нашему столу грациозной походкой, плавно покачивая округлыми бедрами, вздернув свою очаровательную головку немного вверх.
Смотря на эту Богиню с нескрываемым восторгом, неожиданно вспоминаю другую, всего одна встреча с которой двенадцать лет назад перевернула мою жизнь.
Она, разрушив мою зону комфорта, вывернула меня наизнанку. Всего несколькими фразами подтолкнула к пониманию, что я в свои 33-и года шикарно упакованный маминький сынок при всей своей профессиональной успешности и финансовой стабильности, душевный труп.
Во мне до сих пор жив и живёт ужас этого открытия, который для меня стал громом среди ясного неба.
Прошло много лет, но я до сих пор помню ту ситуацию. И я знаю, что никогда не смогу её забыть…
Бытует мнение, что проходит время и душевная боль уходит. Спустя годы могу сказать честно, это не так. Душевная боль никуда не уходит, она просто затихает. Ее зарубцованные шрамы остаются и периодически тянут и ноют, как напоминание о том, что в жизни есть радость и счастье, горе и отчаяние. И только от тебя зависит, очерствеешь ты, оскотинишься или найдёшь в себе силы через спасение чужой души спасти свою…
Моя феечка увлеченно в меру своего понимания рассказывает мне о типах женских голосов, о разновидностях сопрано, о модуляциях в музыке и о мутационной дисфонии.
Зная, что моя милашка раздражается, если её плохо слушают, пристально смотрю на нее, киваю головой и "угукаю".
Демонстрируя свою заинтересованность малышке, боковым зрением наблюдаю за шикарной блондинкой.
Хоть Майечка и сидит ко мне лицом, но все равно замечает смещение фокуса моего взгляда. О чем тут же и сообщает.
- Нет, ну как так, я тебе рассказываю, а ты смотришь в другую сторону. И кто это так тебя увлек? - фыркает моя кошечка и оборачивается в сторону блондинки, которая очень нежно и открыто мне улыбается. - Ну, конечно же, блондинки - слабость господина Уманского…
Майечка ещё хочет что-то сказать, но на телефоне, лежащем рядом со мной, раздаёт входящий с именем "Мама". Пчелочка замолкает. Я беру гаджет и принимаю звонок.
- Привет, мамуль. Да, с Майечкой. Настроение у нее традиционное. Фыркающее. Нет, что ты, без причины у Пчелочки не бывает. Она её быстро находит, - смеюсь, говоря больше капризульке своей, чем матери. - Да, хорошо. Передаю.
Протягиваю феечке телефон. Она берет и начинает радостно щебетать в трубку.
Смотрю на свою блондиночку и вспоминаю наше с ней знакомство, когда ей было всего 29 недель.
Плановое время проведения операции искусственного родоразрешения, кесарево сечения, 25-40-к минут. Смотрю на часы, мысленно отсчитывая каждую минуту. У меня такое чувство, что минутная стрелка застыла на месте. Не слышу даже звука"тик-так".
Хожу кругами по предоперационной комнате ожидания посетителей, как пёс по цепи.
Мое тело пробивает нервная дрожь. Сердце прыгает, как мяч на резинке. Ощущение, что он с одинаковой болью, падая, колотит в дно моего желудка, подпрыгивая вверх, бьет в мой кадык.
Градус моего нервного накала достигает такого уровня, что в моем мозге посекундно бьёт барабанная дробь.
Чувствую, в висках стучат молоточки и пульсирует кровь. На лбу от напряжения выступает испарина. Дышу рвано, нервно вытирая о штаны своих холодные и мокрые ладони.
Молитв, к сожалению, не знаю, потому мысленно произношу все, что приходит на ум.
