По окончанье этой грустной драмыПусть Беатриче снова просквозит.Разъехались актеры. До утра мыОдни. И нам не нужен реквизит.Ах, реквизит не нужен. Только тениВещей, предметов, туч, деревьев, трав.Я предпочту играть на голой сцене,Всю нашу бутафорию убрав.Я бы сыграл одни лишь наважденья.Но вдруг услышу Беатриче шаг,Когда она походкой ВозрожденьяМинует зал и делает мне знак.Уже от глаз моих бегут предметы,И только слышатся ее шаги.Ты – силуэт. Все вещи – силуэты.Не вижу, Беатриче, помоги!Не надо. У меня не хватит духаНа монолог – венец старинных драм.Ступай. Уже мне яду влили в ухо.А остальное доиграю сам.Сыграю среди этой ахинеиДеревья, травы, тучи и дожди…Играть себя мне с каждым днем труднее.Не нужно, Беатриче. Уходи.Лето 1985 (стихи, у которых дата не указана)<p>Есть спор двух душ слиянных – о разъятье</p>Есть спор двух душ слиянных – о разъятье.Спор двух неосторожных, жадных душ,Спор о свободе, словно о проклятье, —Двух душ слиянных, залетевших в глушь.И оба мы живем под впечатленьемПоэмы, не написанной пером.То с просветлением, то с утомленьемПоэмой этой дышим и живем.В боренье том неистовом, но истом,Слиянные навек, как два ручья,Мы обращаемся к евангелистам:Ведь верно – боль ценней небытия.19 августа 1985<p>Уйти, раствориться в России</p>Уйти, раствориться в России,Почувствовать радость ухода.При этом пространство расширить —Вселенная, космос, природа.Все это услышать духовно,Все это усвоить телесно —Что пахнет, как свежие бревна,Морозная, синяя бездна.Пригубить такого настояИз хвои, созвездий и трав.Вершить свое дело простое,В России себя затеряв.Не позднее 1986<p>А иногда в туманном освещенье</p>А иногда в туманном освещеньеЕвангельский сюжет изображает клен —Сиянье, золотое облаченьеИ поворот лица, и головы наклон.И, замерев, ты чувствуешь усладуИ с умиленьем ждешь своей судьбы.И ждешь, чтоб месяц засветил лампаду,Чтоб вознести молитвы и мольбы.1986<p>Королевская шутка</p>
