— Ты прекрасно знаешь, о каком! — отрезала она. — И заруби себе на носу, что я вполне способна сама принимать за себя решения! Временная потеря памяти не превращает человека в идиота! Ты обращаешься со мной так, словно мне два года! По-твоему, мне нужна нянька, чтобы давать указания, сколько брать в магазине джинсов и покупать ли нижнее белье?!
— Джинсы очень быстро пачкаются во время хлопот по хозяйству, а что касается нижнего белья, то я думал, что ты просто о нем забыла, — примиряюще сказал Джейк.
— Можно обойтись одними джинсами, если стирать их почаще! Уж не думаешь ли ты, что я не способна постирать?
— Зачем стирать чаще, когда можно просто иметь несколько пар про запас? Уж не думаешь ли ты, что я не способен заплатить за несколько?
— Вот! — вскричала Энжел. — Об этом и речь! Ты не должен покупать мне одежду!
— Не понимаю, почему бы и нет! — возразил Джейк. — Кто имеет на это больше прав, чем я?
— Прав? — повторила девушка, изумленно округлив глаза. — Каких еще прав? Не ты ли постоянно твердил, что мы чужие люди и чужими должны оставаться? Если ты станешь вести себя как муж, что мне останется, кроме как почувствовать себя женой?
— Я вовсе не веду себя как муж! — рассердился Джейк, сверкнув на нее серебром глаз из-под сдвинутых бровей. — Что за нелепость!
Но в душе он не был так уж уверен в этом. Ему было невыразимо приятно опекать Энжел — это было частью тех уз, что чем дальше, тем сильнее приковывали его к ней. Он в который уже раз вспомнил предчувствие, которое томило его задолго до появления этой девушки в его жизни. Что оно означало? Неужели он был несвободен еще тогда?
Поразмыслив, Джейк решил, что эту идею нужно отмести как абсурдную. Он предчувствовал беду, потому что она двигалась в его направлении. Это была всего лишь интуиция полицейского. То же самое относилось к потребности защищать и оберегать Энжел. Разве девизом его работы не было «Хранить и защищать»? Все остальное было не более чем естественной реакцией одинокого мужчины на красивую и необыкновенно привлекательную женщину. Любой на его месте изнывал бы от желания.
Внутренний голос запротестовал, нашептывая, что все это самообман, но Джейк решительно от него отмахнулся, не желая больше выглядеть смешным в собственных глазах. Он никогда не верил в судьбу, в предназначение людей друг для друга — так чего ради верить теперь?
Он направил все свое внимание на дорогу, упрямо сжав губы.
Энжел подвигала пальцами ног, сдавленных мокрой кожей, и обратила к Джейку взгляд, полный сомнения.
— Что-то не верится, что это получится.
— Ты о чем? — осведомился он, прерывая свое занятие и опираясь на ручку вил, чтобы передохнуть.
— Так ли уж необходимо было вымачивать ботинки в поилке и потом натягивать их на ноги?
— Ах это! До сих пор помогало, а там посмотрим.
Девушка пожала плечами и снова принялась перекидывать свежую солому из кучи в углу в только что вычищенное стойло. Джейк с трудом мог отвести взгляд от стройной фигуры Энжел в облегающих новых джинсах, рубашке и черных ботинках.
У него руки чесались обхватить эту тонкую талию, он так хотел бы провести ладонями по всем изгибам и округлостям ее фигуры…
Энжел посмотрела через плечо и столкнулась с таким горячим взглядом, что ее обдало жаром, как из топки. Она замерла, не в силах шевельнуться, с сильно бьющимся сердцем.
— Джейк…
Ее полный смятения голос разрушил чары, и тот сумел наконец оторвать от нее взгляд и отвернуться.
— Заканчивай с этой соломой! — произнес он резче, чем хотел, яростно вонзая вилы в куб прессованной люцерны. — На дальнем пастбище ограда шатается, так что меня не будет часа два.
Девушка следила за тем, как он размашисто шагает к дверям конюшни, словно стараясь поскорее оказаться подальше от нее. Его силуэт на миг обрисовался в потоке солнечного света и исчез.
— Вот чертовщина! — пробормотала она и выпрямилась.
Джейк упорно отказывался признать, что они желали друг друга. С одной стороны, Энжел досадовала, с другой — восхищалась силой его воли. Он так строго придерживался собственных принципов, словно от этого зависела жизнь их обоих. Решив однажды не испытывать его терпения, Энжел строго следовала этому. Вернее, полагала, что следует, до тех пор пока не обернулась и не встретила этот огненный взгляд.
Она со вздохом вернулась к своему занятию. К тому времени как дощатый пол стойла был полностью покрыт свежей соломой и Энжел занялась чисткой соседнего, наступил полдень. Покончив с последним стойлом, она прислонила вилы к стене и вышла в палящую полуденную жару. Двор был пуст, все живое попряталось в тень. Когда Энжел шла к дому, каждый ее шаг поднимал с хорошо утрамбованной земли пыль, и та садилась слоем на мокрую кожу ботинок.
Оказавшись наконец внутри, в относительной прохладе, Энжел с облегчением вздохнула, тем более что часы на каминной полке показывали, что до обеда остается еще целый час.
— Вот и славно, — сказала она вслух. — К возвращению Джейка я вполне успею принять душ.
