Протянув руки к сестре, Нуада коснулся ее тонкой и длинной шеи, проведя ладонями по острым плечам, задевая лямки ночной сорочки и спуская их по плечам. Эльф наслаждался ощущениями ее мягкой и нежной кожи под своими ладонями и тем, как Нуала смущенно прикрывала глаза и опускала белокурую голову, пряча вспыхнувший с новой силой румянец.
Нуада же, ведя лямки сорочки вслед за своими ладонями, с каждой секундой все более обнажая тело сестры, не сводил подернутого туманной пеленой взгляда с ее лица, желая запечатлеть в памяти каждый миг этой ночи, малейшую эмоцию на лице любимой и вожделенной эльфийки.
Когда шелковая ткань сползла до колен, Нуала попыталась прикрыться руками, чувствуя, как предательски пылают щеки, а стук сердца отдается в ушах барабанной дробью, однако Нуада отвел ее ладони, предупредительно и отрицательно покачав головой. Эльф так долго ждал этой ночи, столько раз представлял себе момент их единения, с горечью и сожалением осознавая, что мечтам не суждено стать явью. Однако теперь бесплотные иллюзии обрели вес и форму, перестав быть лишь предательским миражом.
Нуаде казалось, что все происходящее сейчас — только сон, предательское, но до боли желанное видение. Эльф не мог поверить, что сестра сама пришла к нему, переступив через собственные принципы и убеждения. Пришла к нему, потому… Потому что любит его? Желает его? Нуада не знал ответы на вопросы, которые, однако, в этот момент казались ему неуместными и лишними.
— Ты прекрасна, сестра моя, — напряженно и хрипло прошептал Нуада и в доказательство своих слов прильнул губами к животу Нуалы, вынуждая ее громко выдохнуть.
Нуада же, помедлив лишь мгновения и бросив на сестру лукавый и хищный взгляд, повторил поцелуй, однако теперь он сильнее сомкнул губы на нежной алебастровой коже, зубами ощутимо прикусывая ее, оставляя темные метки, — свои следы. Будь его воля, он бы оставил их на каждом сантиметре ее хрупкого тела, чтобы никто и никогда не осмелился прикоснуться к ней.
Нуала, ощущая эти поцелуи-укусы, лишь прикрыла глаза, прикусывая губу, сдерживая готовый вырваться стон. Нуада же, видя это, разжигался еще больше. Уверенным и чуть более резким, чем хотелось бы, движением он развел стройные ноги сестры, вынуждая ее резко распахнуть веки, устремив напуганный взгляд на брата.
— Нуада? — неуверенно и смущенно пролепетала Нуала, вызвав на губах брата лукавую и довольную улыбку.
— Тише, дорогая сестра, — прошептал Нуада, и фейри пробрала дрожь от его сладострастного и напряженного голоса, предательски задевшего струны внизу живота.
Нуада же, не встречая никаких протестов, прильнул губами к внутренней стороне бедра сестры, ощущая, как Нуала вздрогнула от горячих прикосновений. Целуя, посасывая и царапая зубами нежную бледную кожу, эльф вынуждал принцессу прогибаться в спине и тихо постанывать, сжимая узкими ладонями его широкие и сильные плечи.
Нуала буквально пылала от этих откровенных ласк, от ощущения близости, и даже стеснение и стыд отошли на второй план. Нуада же не переставал терзать нежную бледную кожу, впиваясь пальцами в бедра, до боли сжимая их, словно пытаясь оставить свои следы. Эльф целовал живот сестры, посасывая и покусывая кожу, проводя языком вокруг пупка, вынуждая Нуалу тихо постанывать, запрокидывая голову и прикрывая глаза.
Не в силах более сдерживать себя, Нуада резко встал с колен, выпрямляясь в полный рост и обдавая горячую кожу сестры порывом холодного воздуха. Не дав Нуале сказать и слова, эльф впился новым грубым и жадным поцелуем в ее губы, сразу проникая языком в рот.
Резким и быстрым движением подхватив сестру под бедра, с силой, почти до боли сжав нежную упругую кожу, Нуада преодолел в два шага расстояние до постели. Опустив Нуалу на холодное мягкое ложе, принц обвел вожделенным и восхищенным взглядом фигуру фейри: ее острые плечи, высокую аккуратную грудь с напряженными вершинами, длинные и стройные ноги.
Она была прекрасна. Фейри совершеннее и красивее Нуада не встречал никогда. Даже многочисленные полоски шрамов, зажившие рубцы и тонкие линии порезов не могли умалить красоты ее тела. Нуада едва заметно улыбнулся своим мыслям и, заметив изучающий и доверчивый взгляд сестры из-под припущенных век, наклонился к хрупкому алебастровому телу, сомкнув темные губы вокруг напряженного бутона, проводя по нему языком и получая в награду тихий стон.
Проведя ладонью по телу сестры, Нуада опустил ее на вторую грудь, сжимая затвердевшую вершину между пальцами, слыша в ответ сладострастные вздохи Нуалы.
Эльф испытывал болезненное и нестерпимое ощущение внизу живота, сводившее его с ума и заставляющее прикрывать веки в попытках избавиться от него хотя бы на секунды. Возбуждение росло с каждой секундой, с каждым новым вздохом или стоном Нуалы, которая лежала под ним, бессознательно, словно повинуясь старому как мир инстинкту, поддаваясь бедрами навстречу. Эти движения лишали остатков разума принца, вынуждая его почти до боли сжимать грудь сестры, сильнее впиваясь зубами в бледную кожу.