Калиста взглянула, куда он указывал, и увидела большую стаю дельфинов, быстро приближавшихся к яхте. Всего несколько мгновений – и они окружили их суденышко. Стремительно несясь по волнам, дельфины то и дело грациозно выпрыгивали из воды. Зрелище было невероятно красивым и настолько волнительным, что Калиста едва сумела справиться с подступившими слезами. Дельфины сопровождают их на пути к дому!
Но Таласса для нее не дом, мысленно напомнила себе Калиста и приказала немедленно взять себя в руки. Таласса для нее не дом и никогда им не станет. Она должна помнить об этом. Прошлая ночь была потрясающе прекрасной, однако их взаимоотношения с Лукасом она не изменила.
Как он сказал? «Давай заключим перемирие – по крайней мере, на сегодняшний вечер». Да, это его слова. И как же глупо было с ее стороны пропустить их мимо ушей!
Прибыв на виллу «Елена», Калиста убедилась, что Эффи прекрасно проводит время в заботливой компании Доркас и Петроса. Она, конечно, очень обрадовалась возвращению матери, но после первых восторженных приветствий поинтересовалась, где же Лукас.
– А когда же вернется папа?
Они сидели во дворе за длинным деревянным столом в густой тени виноградных лоз. Доркас приготовила для всех, включая Нико и Тави, вкусный поздний обед, который молодые люди уплетали с поистине зверским аппетитом. За едой много болтали и смеялись, но было очевидно, что Эффи скучает по отцу.
– Я же сказала, милая, он вернется через несколько дней.
– Через сколько дней? – Эффи испытующе смотрела на мать огромными зелеными глазами, позабыв о еде.
– Точно не знаю. Возможно, через неделю.
Эффи недовольно выпятила нижнюю губу.
– О, я вижу, ты сильно скучаешь по своему
Эффи с энтузиазмом закивала.
– Договорились! Мы пробудем тут пару дней и здорово повеселимся.
Нико бросил на Калисту быстрый озорной взгляд, который она проигнорировала. Теперь, когда они были на суше, волшебство моря, захватившее ее на яхте, исчезло. И ей вовсе не хотелось, чтобы эти молодые адонисы подумали о ней что-нибудь не то. Но, с другой стороны, что плохого в том, если она проведет некоторое время в их компании? Так что, если Нико и Тави желают немножко развлечь ее и Эффи, почему бы и нет?
– Сколько дней еще осталось?
Калиста оторвалась от телефона, на котором просматривала предложения о работе медсестрой, – она хотела начать работать с сентября, так что пора было брать быка за рога.
– Сколько дней осталось до чего, милая? – Она могла бы и не спрашивать, конечно, потому что прекрасно знала, о чем интересуется дочь. Этот вопрос интересовал и ее саму.
– До того, как папа вернется, – с легким раздражением пояснила Эффи.
– Гм… точно не знаю.
Калиста снова опустила глаза на телефон. Проверила почту. Ничего. Уже девять дней от Лукаса ни слуху ни духу… Она с досадой бросила телефон на диван.
– Что ж, мы и без папы неплохо проводим время, правда? – Голос прозвучал неестественно бодро, она и сама это понимала. И разумеется, Эффи она не убедила – в ответ та лишь сморщила носик.
– Наверное… Но с папой было бы куда лучше.
Калиста подавила вздох. Она изо всех сил старалась сохранять бодрый вид перед Эффи, но внутри у нее клокотали боль и гнев. Два-три дня – такой срок назвал Лукас, когда они расставались в Афинах. Всего несколько дел, которые надо завершить. А в результате он бросил их уже больше чем на неделю, и при этом ни слова, ни полслова о том, когда он планирует вернуться, – это было непростительно. Это ведь он настоял на том, чтобы она привезла Эффи на Талассу, и вот теперь он их игнорирует, бросил на произвол судьбы, и неизвестно, когда он собирается почтить их своим присутствием снова.
С каждым днем, отмеченным его молчанием, Калиста все больше склонялась к тому, что им с Эффи надо собрать вещи и отправиться восвояси в Лондон. Однако почему-то она медлила. При одном взгляде на личико Эффи ее решимость испарялась. Малышка должна снова встретиться с отцом. За столь короткое время Лукасу каким-то магическим образом удалось завоевать полное доверие и симпатию малышки, она его обожала. И было бы жестоко увезти ее вот так, ни с того ни с сего, без веской причины. Она не могла наказывать дочь за то, из-за чего так болело ее сердце.
