— Да я вообще не собиралась ни о чём никому рассказывать, получилось как-то само собой. Не хочу тебя грузить по пустякам. У тебя и без моего хватает проблем. Не хочу быть обузой.
— Быть обузой? Вот значит какого ты обо мне мнения. Выходит, что я плохой отец, раз ты не спешишь делиться ничем. — Лицо отца резко мрачнеет.
— Пап, это не так. Ты всё неправильно понял.
— Не представляешь, через что мне пришлось пройти, пока ты находилась в отделении реанимации. Я все круги ада прошёл. Тебе лучше не знать, что такое терять любимых тебе людей, что такое потерять ребёнка. Когда он лежит под кучей трубок и ты не можешь ему помочь. Я готов был все деньги, что у меня есть, сложить к ногам врачей, лишь бы они достали тебя с того света. А ты что вытворяешь? Почему не сообщила о том, что произошло на работе? Скажи мне правду, что тебя связывает с Марком?
— Конечно, папа, ты прав. Я никогда не узнаю, что такое, когда умирает собственный ребенок, потому что у меня их не будет. И это будешь говорить мне ты, который закопал как страус, голову в песок, и не хотел слышать, что происходит с твоей дочерью, когда не стало мамы. Не только тебе было плохо. Мне нужна была поддержка, чуточку тепла, я ведь не бездушная кукла, я живой человек. Поэтому и ушла к Миронову. Думала, так будет лучше. Всегда была примерной девушкой, дочерью, подругой. Пыталась угодить вам всем. А что в итоге — мужчина вышвырнул меня из своей жизни. Дочь я хреновая, потому что поступаю наперекор своему отцу. А подруга меня вообще предала, приведя в мой дом насильника. Знаешь, да я лучше бы сдохла. Лезешь в мою жизнь без спроса. Какое тебе вообще до Марка. Мы с ним просто общаемся. Вернее, общались. Не знаю, что вы там оба наплели ему. А что на работе произошло, то это мои проблемы, и я никого не прошу за меня впрягаться.
— Замолчи, — схватил за плечи и стал трясти меня. — Слышишь, замолчи. — Отец оттолкнул меня. Едва удержалась на ногах, чтобы не рухнуть. Сползла по кафельной стенке на пол, обхватив руками голову. Удар, звук осыпающего стекла на пол. Вижу в замедленной съемке, как кулак проходится по новенькому зеркалу, а осколки разлетаются в стороны. Капли крови капают на пол. — Ты ничего не понимаешь. Всё настолько запутано.
— Так объясни. Я всё пойму.
Мужчина вышел из ванной комнаты. Сидела молча некоторое время, а потом выбежала как есть, в гостиную. Отец достал аптечку, поливал хлоргексидином на разбитые костяшки.
— Мне Коля звонил сегодня, извинялся.
— Да пошёл твой Коля. Он свой зад прикрывал. Вместо того, чтобы сначала разобраться во всём, выгнал меня, как паршивую овцу.
— Я с ним поговорю.
— А нечего тут обсуждать. Я всё решила для себя.
— Дочь, у Тимура сейчас большие проблемы.
