– Одна!– коротко, как отрезал и тут же встречный вопрос: – Ты где?
– Скоро буду. Заехала за твоим любимым тыквенным штруделем.
– Алиса с тобой?
Дочь разговаривала со Стасом пару часов назад и обязательно, рассказала бы об этом любимому папочке, поэтому:
– Не хочу, чтоб видела тебя в таком виде. Испугается.
– Может быть ты и права.– Снова нетерпеливое:– Жду, поторопись.
И полное ощущение, что не она играет, стоя на минном поле, а играют её.
Она крадучись зашла в отдельную палату мужа. Надеясь и боясь обнаружить там следы новой кандидатки в жёны. Нескольких минут размышлений в машине хватило, чтоб окончательно утвердиться в мысли– родители ищут или уже нашли Павлу новую жену. Уж от этой детишки точно родятся чернявыми. Осталось разделаться со старой, что собственно совсем недавно и происходило.
Одно нападение при помощи снайпера, другое – авария на дороге. Совсем не похожие два покушения, замаскированные одно под другое. Но почему тогда её не убили? Целью было лишь напугать и заставить нервничать. Но к чему подобные сложности? Достаточно было лишь откупиться, отдать ей бизнес и подать на развод. Достаточно для кого? Не хотят делить Алису? Вот тут всё завязывалось на Павле. Хотел ли тот разводиться с женой? Возможно, и напугать желали тоже его, если он говорил правду про свою неземную больную любовь.
– Наконец-то!– грубый окрик со вздохом непонятного облегчения.– Решил, что ты передумала приходить.
– Почему я должна была так поступить? – Она пристально глядела в чёрные глаза, ожидая, что он сейчас скажет о случайной встречи матери с дочерью подруги или ещё что-то в этом роде. Хоть несколько слов оправдания. Но нет.
– Потому, что с недавнего времени я не знаю, чего от тебя ожидать.
– Я на фоне тебя совершенно предсказуема.– Вот так, опять виновата она. Если та встреча была не случайностью, сейчас перейдёт в нападение.
– Поэтому с вещами переехала в Одинцово?
Ожидаемо.
– Уже знаешь?– она скривила губы, не собираясь оправдываться.
– Конечно, как и то, что любовничек умотал, не предложив поехать с ним.– Он усмехнулся, но без капельки превосходства, а с обречённостью.– Кошка, когда ты поймёшь, что мы созданы друг для друга и всегда будем вместе?
Ей хотелось кричать от уровня лицемерия Светличных. Для чего здесь полчаса назад побывала брюнетка? Или это новый вариант для – погулял и вернулся? Замена гимнастке? Но ради любовницы не стала бы шевелиться Тамара Викторовна, или Павла так же играют вслепую?
– Мне плясать от счастья по этому поводу?– Вот теперь усмехалась она.– Ты хоть раз поинтересовался в последнее время, каким я вижу будущее для себя, тебя или Лиски?
– Зачем спрашивать то, что давно решено? – Он постучал по краю кровати.– Иди сюда, хватит собачиться. У нас до ужина не так много времени.
– Что ты задумал?– она делала вид, что не замечает его возбуждения.
– Трахнуть жену!
– Каким образом?– Она оглядела загипсованного, словно рыцарь в латы, мужа.
– Прояви фантазию, – он откинул прикрывающую живот простынь в нелепый цветочек.– Или от стояка скоро полезу на стену.
– Отымел бы медсестру.
– Не смешно! Я тебя хочу!
Она вскинула брови.
– Давно ли?
Моментальный ответ:
– Всегда!– Жадный взгляд раздевал. Руки тряслись. Сомнений, что говорит правду – никаких. Новая претензия:– Зачем натянула брюки? Снимай!
Вот только не отголосок ли стояка на брюнетку? Звонить стал сразу после её ухода. Маска радости от встречи срочным порядком возращена Ниной на лицо. Играть так играть! Сексу в её борьбе отведено главное место. В одном Павел прав, что и как он любит, она изучила в совершенстве.
– Иди сюда!– Почти приказ.
Нина не спеша стянула брюки, повернувшись попой к Светличному. Длинные ноги, крутые бёдра, щель, куда так удобно пристроиться. Прерывистый вздох и она ощущает, как сгущается в палате воздух, ощутимо наполнившийся его желанием. Плоть стоит, натягивая просторные домашние брюки. Она знает, как он любит срывать с неё трусики. Поэтому спускает низко, неторопливо оттягивая кружевное прикрытие большими пальцами и поднимает на место. Пара шагов в направлении постели, плавно, не спеша, прогибаясь на ходу, словно кошка. Пухлые губы облизаны кончиком языка, как обещание. Светличный рычит, предвкушая, где окажутся они очень скоро.
– Ближе, к лицу.
Она поднимает ногу, ступнёй вжимаясь в подушку и осторожно приседает, боясь навредить.
– Рука.
– Плевать.– Он утыкается носом в промежность, жадно втягивая пряный аромат. Пальцы здоровой руки отодвигают полоску ткани и входят внутрь, озвучивая:– Мокро и горячо.– Павел усмехается.– Кошка, ты потекла от одного моего слова–«хочу»! Так было и будет всегда.
Он сжимает в кулаке тонкое кружево. Резкий рывок и нет больше стрингов. То, что от них осталось рваными кусками подпрыгивает вверх. Светличный демонстративно облизывает пальцы. Пытается приподняться, чтоб оказаться внутри языком, но вскрикивает от боли. Он хотел бы там оказаться вздрагивающей в пульсации плотью, но боится боли в повреждённой руке. Хриплый шёпот:
– Возьми…
