Он начал тащить меня по длинному темному коридору, а я, стараясь еще не прощаться с жизнью, барахталась и пыталась за что-нибудь зацепиться. Мы оказались в спальне.
Ублюдок с силой швырнул меня в центр комнаты.
— Раздевайся! — уселся он кровать, — Раздевайся, тварь!
Он ненормальный! И сейчас мне стало жутко страшно за то, что этот парень действительно мог сделать со мной.
Я дрожащими руками стала стаскивать с себя помятое и сырое от слез платье.
— Все снимай! Хочу видеть на что клюнул Бойков, — его лицо снова озарила безумная улыбка.
Вся моя смелость, с которой я била его по яйцам, растворилась. Сейчас я готова была упасть на колени и молить не трогать меня, молить не причинять боль мне и ребенку, ведь теперь я была ответственная за две жизни.
Сейчас я стояла перед ним в одном нижнем белье. В комнате было холодно из-за открытых настежь окон.
— Я сказал снять все! — закричал Любимцев, а затем спальня наполнилась мерзким смехом, от которого захотелось спрятаться.
По щекам текли слезы, они душили, внутри всё сжималось еще сильнее.
Медленно я стала расстегивать бюстгальтер, движение — и он полетел к платью. Стараясь прикрыться одной рукой, так же медленно сняла трусики.
— Подними руки, — парень встал и подошел ко мне, словно хищник к своей жертве, — Да, ты красивая, — медленно провел костяшками по шее. К горлу подступил ком, и меня начало мутить от его прикосновений, — Противно? — шлепок, и я падаю от его пощечины на пол, — Это будет моим небольшим трофеем, — снова смеется Любимцев и поднимает мои трусики с пола.
Извращенец!
К реальности меня вернул шум за дверью, я услышала копошение и какую-то возню.
Что происходит?
Парень обернулся на звуки, он тоже все слышал…
— Только попробуй пикнуть, и я тебе задушу, — пригрозил он и ушел в прихожую, проверить, что там происходит.
Я забилась в угол, уткнулась лицом в колени и закрыла уши руками. Меня трясло от боли и страха. В ногах появилась ужасная слабость, отчего я не могла даже нормально двигаться.
Дверь с грохотом открылась, но от этого я еще сильнее сжалась.
Начались какие-то крики, вопли Любимцева, в комнату вбежал незнакомый мужчина в форме и тут же подскочил ко мне. Я была ослаблена, поэтому когда он поднял меня с пола, я снова потеряла сознание и уплыла в темноту…
***
Я резко открыла глаза.
Мне снилось, что я лечу с крыши огромного высокого здания. Вот только упасть я не успела — проснулась.
Спустя пару минут, ко мне пришло осознание, что я жива, более того — нахожусь в больнице…
Голова раскалывалась, все было слишком ярким, и от неприятных ощущений я издала протяжный хриплым стон.
Ко мне тут же кто-то подскочил, и сквозь затуманенный взгляд я узнала в этой фигуре отца.
— Папа, — выдохнула я из последних сил.
— Золотце, ты очнулась! — он тут же взял руку и принялся целовать мои щеки. На его лице появилась сияющая улыбка, — Все позади дорогая! Все будет хорошо!
В палату тут же забежал врач и, отодвинув отца, принялся меня осматривать.
— Что же, проведем пару анализов, и, если всё в порядке — вы сможете поехать домой.
— Спасибо, — пролепетал папа.
Мужчина что-то еще проверил на датчиках и, подмигнув мне, и удалился.
А отец тут же принялся причитать и корить себя.
— Это все мы виноваты, прости нас! Больше я такого не допущу, обещаю!
— Но как… Кто меня спас? — ужасные события прошлого дня обухом отдавались в голове, урывками всплывая в воспоминаниях.
— Это соседка! — воскликнул отец, — Все-таки прекрасная женщина! Она в глазок увидела этого… — отец запнулся от ярости, — Подонка! И то, как он беспардонно зашел в твою квартиру. Поэтому, когда поняла, что вы долго не выходите, вызвала службу спасения.
Я, пораженная смекалкой своей соседки, которую еще даже в лицо не видела, чуть не выпала с кровати.
— Боже, если бы я знал! Ни за что бы тебя не отправил в эту Италию!
Его лицо побагровело от злости.
— Этот проходимец, скот Любимцев! Он за все ответит, можешь мне поверить, дочка, — прошипел, наверное, представляя, как собственноручно его четвертует.
— Папа! — воскликнула я, вдруг вспомнив, что записала часть нашего разговора на видео, — У меня был телефон, в квартире на диване лежал! Вы забрали его?
— Да, вот он, — протянул мне отец руку с зажатым в ней сотовым.
Я быстро выхватила аппарат, надеясь, что видео не удалилось и записалось нормально.
В галерее висело новое видео длительностью двадцать две минуты. На большее телефону не хватило памяти.
Я быстро врубила его, в нетерпении ожидая, когда начнется воспроизведение.
Папа, заинтересованный моей увлеченностью, тоже наклонился и уставился в телефон.
На экране в идеальном качестве красовалось лицо Любимцева, искаженное злобой и ненавистью.
Вот он сидит на кресле, вот соскакивает, приближаясь ко мне. Пара минут и он ходит из стороны в сторону, сознаваясь во всех своих грешках. Еще минута, и он уже у моего живота — почти прямо в камеру говорит о преступлении, которое совершил он, Алена и Оля.
— Господи, Ангелина, что это? — восхищенно, почти с благоговением спрашивает отец.
