Ты мой закат, ты мой рассвет полностью

Ноябрь, месяц спустя.

В Москве настоящий аномально холодный ноябрь. Уже неделю лежит снег.

Я оставляю машину на единственном свободном месте на парковке и, накинув капюшон шубы, выхожу прямо в метель.

Ветер бросает снег в лицо, жмурюсь, прикрываю глаза. И так почти слепая мышь без очков, а с таким сопровождением, дай бог. вообще не заблудиться.

Иду, кажется, почти наощупь.

Квартал вниз, до кафе.

Передо мной распахивает дверь какой–то очень высокий мужчина, задерживается, вежливо предлагая войти внутрь. Бормочу слова благодарности, проскальзываю в приятное тепло и, как маленькая лохматая собачка, отряхиваю снег с волос. Каким–то образом за пять минут надуло даже под капюшон.

Достаю из сумочки футляр. Теперь у меня все, как положено: изящные модные полукруглые очки в темно–синей оправе из какого–то дорого софт–пластика. Очки как у юного волшебника с молнией на лбу остались дома. Держу их в ящике прикроватной тумбы. Просто так. Достаю посмотреть и потрогать, когда снова кажется, что я все делаю не так, и что в прошлой жизни все было не настолько плохо, чтобы делать крутой вираж.

— Воскресенская? — Денис встает из–за стола, привлекая мое внимание и тут же идет навстречу.

Денис — мой бывший однокурсник.

Сейчас работает в рекламе. Столкнулись с ним недели три назад, когда я, приехав в Москву практически в чем была, ходила по Красной площади с фотоаппаратом и пыталась заполнить пустоту новыми впечатлениями.

Это не помогало раньше. Никогда не помогало. Не помогло и тогда.

Но я продолжала пытаться вести «нормальный образ жизни», быть как все, быть «здоровой». Подальше от того мира, в котором все напоминало о прошлом.

Это не сработало.

Я особо и не надеялась.

Но если бы не Денис, наверное, просто спряталась бы в квартире с зашторенными окнами и пыталась делать вид, что все еще могу писать книги, и хотя бы где–то у меня нет никаких проблем.

— Отлично выглядишь, Воскресенская, — хвалит он, как всегда с широкой открытой улыбкой. Всегда называл меня по фамилии. Говорил, что не собирается участвовать в безумии моих родителей, которые «непонятно что курили», когда назвали меня именем книжной колдуньи.

Я улыбаюсь в ответ.

Мысленно бью себя по рукам, потому что снова лгу, ведь улыбаться мне совсем не хочется. Нет, я не настолько уныла, чтобы плакать месяц изо дня в день. И даже почти социально активна, если так можно сказать о городе, куда я сбежала ото всех, и где у меня нет и десятка знакомых.

Даже не помню, как провела всю ночь за рулем.

Просто села, завела мотор — и поехала.

Родителям позвонила только утром, чтобы сказать спасибо за квартиру, которую отец купил на мой первый юбилей. Она мне, в конечном итоге, пригодилась.

— Ты снова за рулем? — Денис морщит нос. — Слушай. Воскресенская, капля алкоголя — не капля никотина. Да и ты не лошадь. Не бойся.

— Предпочитаю не проверять, — поддерживаю разговор. — И спасибо за «не лошадь».

Я обещала больше не притворяться и не быть удобной. А оказалось, что пропитана фальшью насквозь, сижу на игле собственного обмана настолько сильно, что слезть сразу и не подохнуть от ломки просто не получится.

Поэтому, как маленькая, учусь заново ходить.

Для начала — не корчить из себя удобную девочку.

Хорошо, что Денис… Он очень простой, открытый и дружелюбный. Слишком дружелюбный и немного зацикленный на себе, поэтому все мои «ошибки» почти не замечает А когда замечает — просто смеется и говорит, что я еще в универе была «Алисой Селезневой», так что все в порядке.

Он не пытается за мной приударить.

Мы просто иногда встречаемся, гуляем, ходим в кино и разговариваем в формате «я молчу и слушаю обо всех его планах на покорение Олимпа мира большой рекламы».

Если бы не эти прогулки, я бы не вышла из дома. Так бы и сидела в тишине и пустоте, делая вид, что не совершила ошибку.

«Я ❤ тебя, Антон. Но, может быть, мы разведемся?»

«Ок. малыш, давай разведемся».

Это было последнее, что мы сказали друг другу двадцать семь дней назад.

И больше — ни слова, ни точки, ни звука.

Заморозили «нас» молчанием. Я знаю, почему молчу я, но не знаю, почему молчит он.

Я сказала то, что должна была сказать. Дала мужчине, которого люблю, право выбора: жить ему с обманщицей или вернуть свободу.

Он выбрал.

Или я снова выбрала за нас?

Отчаянно пытаюсь собрать себя по кусочкам и который день даю обещание выбросить хотя бы половину своих обычных «волшебных таблеточек от боли». Держусь уже целую неделю, выпивая только то, без чего меня просто порвет в клочья.

— Может, завтра в кино? — Денис выкладывает билеты на стол. — Мне знакомая подогнала. Места прямо в самом центре и премьера–то какая! Пропустить нельзя.

Я поворачиваю билеты «лицом» к себе, вчитываюсь в печатные буквы.