Из правого угла на арену лишь в спортивных шортах поднимается парень, на вид ему около двадцати двух. Люди вокруг, словно обезумев, кричат и толкают друг друга, пытаясь протиснуться вперед. А потом Бешеный вызывает на ринг второго бойца, и то, что еще минуту назад казалось мне безумием, теперь кажется всего лишь разогревом перед настоящей агонией. «Гром! Гром! Гром!..» – неистово кричат вокруг. И на арену выходит Ян.
– Ну? – обращаюсь к Вадиму. – Как я могу сделать ставку?
– Я разве говорил, что ты будешь делать ставку?
– Ты прикалываешься? Тогда зачем я тут стою?
– Одуван, стой и наслаждайся шоу, пока взрослые дяди решают твои проблемы.
Я не могу понять, что означают его слова, но в следующую минуту начинается бой, и я уже не могу думать ни о чем другом. Ян выглядит как настоящий боец. Он спокоен, излучает непоколебимую уверенность и одним лишь этим приковывает к себе взгляды. Но я прекрасно понимаю, что не только этим. По правде говоря, он очень хорош собой, словно римский бог, неуязвимый, всесильный и очень красивый. Неудивительно, что девчонки в школе чуть ли не вешаются на него на переменах. Хотя сама хороша, распустила слюни.
Ян наносит первый удар и идет в наступление. Я смотрю на двух дерущихся парней (если честно, смотрю я только на одного), и это вызывает во мне две совершенно противоположные эмоции: страх и восхищение. Страх оттого, что я, наверное, только сейчас окончательно поняла, кто именно живет в соседней квартире и насколько чуждо ему сострадание чужой боли. Ян был жесток не только в жизни, но и на арене.
– Хочешь уйти? – спрашивает Вадим, вырывая меня из оцепенения.
Отрицательно качаю головой. Нет, я не хочу уходить. Я смотрю на Яна и понимаю, что сейчас, несмотря на жестокость происходящего, я почему-то испытываю то же, что и тогда, когда впервые увидела его в скейт-парке. И я скучала по этому.
– Не переживай, Ян никогда не проигрывает.
– А жаль.
Мои слова вызывают у парня улыбку. Мы оба это знаем – Ян не был похож на того, кто может проиграть. Он готов смириться с чем угодно, но только не с поражением.
Ян наносит последний удар, попадая второму парню прямо в челюсть. Тот падает и больше не встает.
– Ну все, пойдем, – говорит Вадим и тянет меня к выходу.
– Что? Куда? А как же долг?!
Я же даже ничего еще не сделала. Я не могу уйти, не решив то, из-за чего я и пришла сюда.
– Все уладили уже с твоим долгом.
– Что это значит?
Но парень не отвечает. Мы снова пробираемся через толпу и оказываемся на ночной парковке.
– Залезай, – говорит Вадим и открывает дверь автомобиля. В этом весь Вадим – вчера он мог участвовать в неудавшейся попытке тебя изнасиловать, а сегодня галантно открывает тебе дверь.
– Я сам ее отвезу, – неожиданно раздается голос Яна.
– Я вызову такси, – говорю я. – Не надо делать мне одолжение.
– Заткнись, просто надень шлем.
И только сейчас я замечаю рядом с машиной Вадима байк Яна.
– На нем я точно не поеду! – И тянусь за телефоном, чтобы вызвать машину.
– Эля, пожалуйста, не зли меня и просто сядь.
Он выглядит усталым. И почему-то я решаю не спорить. Может, тоже из-за усталости, может, из-за того, что прекрасно знаю, что в конце концов я все равно сяду на этот чертов байк. А может, еще и потому, что я сама мечтала об этом с того дня, когда впервые увидела, как Ян припарковывает байк у дома.
Надеваю шлем и сажусь сзади, обвивая руками его торс. Так непривычно делать это по собственной инициативе. Он мог бы остаться, но сейчас именно я, а не кто-то другой, касалась его. Думала ли я когда-нибудь об этом? Черт возьми, да!
С нерешенной проблемой я буду разбираться уже завтра. Сейчас я просто хочу оказаться дома. Слишком много впечатлений за один вечер. Я побывала на боях. Я села на байк своего врага. Ян впервые за несколько лет назвал меня по имени.
В раздевалке воняет по́том. Сколько бы раз ни говорил Бешеному, что здесь давно пора менять систему вентиляции, все остается по-старому: три ссаные кривые лавки, давно проржавевшие шкафчики с дырками вместо замков и вонь. Просто вонь. Тут такие бабки крутятся, а ему в падлу сделать совсем простые вещи. Например, сегодня призовой фонд составляет чуть ли не сто кусков, а я должен нюхать это дерьмо.
Из шкафчика, куда я кинул вещи, звонит телефон.
– Алло, Ян, ты сейчас где? – спрашивает меня Дэн.
– В клубе, а что?
– Это понятно, а где именно?
– К бою готовлюсь. Говори, что надо.
Дэн прекрасно знает, что по вечерам я могу быть занят и звонить мне – не самая лучшая идея.
– Видел уже Воробьеву?
А вот здесь можно и поподробнее.
– Элю?
– Ага, недалеко от входа заметил ее, прикинь.
Больше ничего не говорю, просто сбрасываю трубку и, даже не прикрыв шкафчик, выхожу из раздевалки в зал.
