Утром она, собираясь на учебу, испытала странное чувство тревоги. В районе груди как будто что-то дрожало от нервного ожидания чего-то нехорошего, ладони вспотели. Но Алина усилием воли отогнала дурное предчувствие, списав всё на эмоциональное напряжение последних дней, в котором она пребывала. Позвонила бабушке и, убедившись, что с ней всё в порядке, отправилась в универ.
За первой парой пролетела вторая, подруги по привычке пообедали в столовой, а потом отправились на заключительную сегодня лекцию. Алина старательно записывала материал, время от времени поглядывая в окно на то, как осенний ветер кружит опавшие желтые листья клена. Вдруг её телефон завибрировал, а на экране высветилось имя бабушкиной соседки. Раньше пожилая женщина никогда не звонила девушке первой. Алина схватила телефон, с испугом глянув на Марину, и подняла руку, чтобы попросить разрешение выйти из аудитории. Получив молчаливый кивок преподавателя, девушка буквально выбежала из кабинета и направилась в укромный уголок под лестницей.
— Да, — тихо сказала она, приняв вызов.
— Алина, деточка, у нас беда… Твоей бабушке стало плохо, резкая головная боль, высокое давление, а потом она потеряла сознание... Я вызвала скорую, её увезли. Предварительный диагноз — инсульт, — и женщина тихо заплакала.
— Господи, как же так, — Алина говорила срывающимся голосом, едва сдерживаясь, чтобы не завопить навзрыд. — В какой она больнице? Я сейчас же выезжаю.
Зайдя в аудиторию, она сразу же подошла к профессору, отпрашиваясь с пары.
— Бабушка? Хм, печально. Конечно, Литвинова, идите, — скрипучей голос преподавателя прозвучал на весь кабинет.
Девушка спешно собрала свои вещи, шепнула Марине, что позвонит ей по дороге и вышла. Взяв такси, она помчалась на автовокзал, а оттуда послеобеденным рейсом в свой родной город. Всё это время девушка молилась лишь об одном, чтобы её бабушка поправилась. «Господи, я так мало тебя о чем-то просила, но сейчас я умоляю, не оставляй меня одну, помоги моей бабушке, у меня больше никого не осталось».
Именно в этот момент в голове всплыл образ Ромы, и девушка заплакала, не в силах больше удерживать внутри разрывающие её боль и страх перед неизвестностью.
После окончания лекции Артем подошел к Марине:
— Привет! Что случилось? Нужна помощь?
— Бабушка, — грустно ответила девушка, без лишних слов понимая, о чем спрашивает Михайловский. — Я сама ничего не знаю пока.
Парень сразу набрал номер Воронцова.
— Слушай, брат, тут такое дело. Кажется, у Алины бабушка серьезно заболела. Подробностей не знаю, но она вся бледная и перепуганная сорвалась с пар и уехала к себе домой. Марина не знает подробностей. Ждет звонка от Алины.
Закончив телефонный разговор, он обратился к Марине:
— Слушай, ты случайно не знаешь номер её банковской карты? Может, ей деньги нужны, так я сброшу по дружбе.
— Да я уже перевела. А чем ещё помочь, не знаю, — растерянно ответила Марина.
В это время «На Фестивальной» Рома позвонил Ромашову, безопаснику отца.
— Игорь Павлович, добрый день! У меня к вам просьба огромная, буду должен по гроб жизни.
— Привет, Рома. Заинтриговал. В чем дело?
— Мне нужна информация. У Литвиновой Алины бабушка заболела, что-то очень серьезное, наверняка, она в больнице. Я хочу помочь, но даже не знаю фамилии женщины, она бабушка по матери. Помогите, пожалуйста.
— Помогу, конечно. Думаешь, там всё серьезно?
— Боюсь, что да.
Буквально через двадцать минут Рома звонил в первую городскую больницу, чтобы убедиться, что пожилая женщина действительно доставлена к ним и в тяжелом состоянии находится в реанимации. Решение пришло в его голову через минуту. Нет ничего такого, чего бы он ни сделал ради Алины. Он представлял себе ее горе, если бабушка не сможет оправиться от этого инсульта. Рома не думал о том, как она отреагируют на его непрошеную помощь. Может девушка его даже возненавидит, но сейчас её счастье и спокойствие были важнее всего.
Бледная, уставшая и порядком проголодавшаяся Алина сидела на шатком пластиковом стуле в больничном коридоре перед реанимационным боксом первой центральной больницы, вход в который не медицинскому персоналу был запрещен. Каждый вошедший и вышедший считал своим долгом напомнить девушке, что ждать здесь чего-либо нет смысла, ведь к пациенту её всё равно не пустят. Но Алина просто не могла уйти, ведь это — то не многое, что она могла сделать для бабушки, которая сейчас боролась за свою жизнь. Слезы закончились, и в её гудящей голове пульсировала одна мысль: «Только живи».
Внезапно к девушке подошел мужчина средних лет в белом медицинском халате.
— Вы родственница Гришковец? Внучка, судя по всему?
— Да. А вы её врач?
— Да, Леонид Степанович. Ваша бабушка поступила к нам в мою смену.
— Как она? Вы ей поможете?
