– Привет, Ириш. – Мягкий голос врезается намертво в память. – Нет, конечно. Кому я тут нужна. – Вроде и тон веселый, а слышится грусть. – Буду искать место попроще. Хорошо, куплю. Надеюсь, что быстро смогу отсюда уехать. Угу, поняла.
Я почти дышу ей в спину, протяни руку – и смогу дотронуться. Боюсь представить, как выгляжу со стороны. Втягиваю воздух, заполняя легкие ее запахом. Не представляю, как раньше жил без него.
Существовал.
В голове отпечаталась каждая черточка ее лица. Настолько идеального, что не могу придумать, что бы захотел изменить, если бы мог. Я не видел ее фигуру под мешковатой одеждой, но уверен – она вся создана для меня. Да, так и есть, создана для меня!
– Лео, садись. – Коваль сориентировался и подогнал автомобиль. Это сколько же я тут изображаю из себя памятник? Девушка ушла далеко вперед, а я так и остался стоять на месте. – Поехали, проводим.
– Если сейчас отпустишь хоть какую-нибудь шуточку, язык вырву. – А сам не свожу взгляд с автобуса, в который она села. Она… А так хочется знать ее имя!
***
В город въезжаем далеко за полдень, и вот они – знакомые улицы, как будто вернулась в прошлое.
За три года изменилось немногое: на центральной улице добавилось больше магазинчиков-бутиков, новомодных пекарен и кофеен. Мы проехали до боли знакомый поворот, от него пять минут прогулочным шагом, и я смогу увидеть родной университет.
А здесь я любила гулять, чуть не свернула голову, чтобы рассмотреть обновленный парк.
Автобус плавно въезжает на территорию вокзала, останавливается. Вымотанные поездкой пассажиры быстро покидают салон.
Я спрыгиваю с подножки, мне не нужно ждать, когда выдадут багаж, покрепче перехватываю здоровой рукой ремень сумки – ее содержимое единственное, что у меня осталось от прошлой жизни.
Пять лет этот город был мне родным домом. Приятные воспоминания немного отгоняют усталость и тревоги, но случайный толчок в спину выдергивает в реальность.
Возвращается страх быть пойманной и прожить жизнь, подчиняясь чужим желаниям, оживают волнения за маму – кажется, что я никогда больше не смогу испытать других эмоций.
Я больше не предаюсь приятным воспоминаниям и не любуюсь улочками, а внимательно всматриваюсь в лица прохожих, страшась встретить Милосердова. Знаю, шанс минимальный, но тревога, засевшая глубоко в моем сердце, сильнее разума.
Удивительная вещь – память, ноги сами приводят к остановке, где студенткой ожидала маршрутку, чтобы увезти с автовокзала очередную сумку, переданную мамой.
И вот я занимаю место в салоне, по старой памяти отправляясь в свою студенческую квартиру. Она по факту никогда моей не была, я снимала маленькую девятиметровую комнату, а хозяйка этой квартиры долгое время считалась моей подругой.
Прошло три года после окончания учебы, и я потеряла связь практически со всеми своими студенческими знакомыми. Получив диплом, искала работу здесь, но на оклад учителя начальных классов очень трудно выжить в чужом городе, а обременять маму мне больше не хотелось.
Спустя два месяца скитаний я – дипломированный специалист – трезво посмотрела на ситуацию и вернулась домой аккурат к новому учебному году.
Изредка переписывалась с однокурсницами в соцсетях, не приезжала на встречи выпускников, погрязнув в работе, да и трудно вырваться за тысячу километров, когда каждая копейка на счету.
Ира Михалевская училась двумя курсами старше. Мы познакомилась у доски объявлений в фойе, она искала соседку, а я жилье. Спустя три года Ира вышла замуж, и мне пришлось съехать в общежитие. Наша дружба от этого не пострадала, мы продолжали общаться. Пока я заканчивала четвертый курс, Ира взяла свой первый класс малявок. Толком поработать ей не удалось, и через год на свет появился сын. Помню, как приезжала на выписку, поздравляла молодых родителей.
Забота о малыше и моя дипломная работа сделали свое дело: последний год учебы встречались мы все реже и реже.
За несколько дней до возвращения в родной город я приходила попрощаться, поговорить не удалось, ребенок капризничал, а вместе с ним и муж, которому надоело занимать годовалого малыша, пока мы старались наговориться впрок, сидя на кухне.
А после моего возвращения наши телефонные разговоры и переписки сошли на нет.
В марте этого года я поздравляла Иришку с днем рождения, отправив в соцсети красивую картинку с букетом цветов, а сейчас вторая половина сентября, и я перед знакомой дверью, испытывая стыд и не покидающий меня страх, жму кнопку звонка, всем сердцем надеясь, что откроют.
Торопливые шаги детских ножек за дверью вселяют в меня надежду, но, когда дверь открывается, сердце разочарованно ухает вниз.
– Женя?!
А я узнаю голос подруги и не верю своим глазам. Извечная тростинка Иришка Михалевская обзавелась невероятно аппетитными формами.
– Я. – Не сговариваясь мы делаем шаг навстречу и крепко обнимаемся. – Извини, что как снег на голову, – говорю я, захлебываясь слезами облегчения.
