- И что это у нас? – оплетаю узкую талию руками, - я уже забыл, когда в этом доме так пахло.
Тара улыбается и протягивает мне сложенный вдвое панкейк.
- В твоем холодильнике почти ничего нет. Пришлось готовить из того, что нашла. Надеюсь, не резиновые?
Откусываю кусок. Сладкое тесто приятно щекочет рецепторы. Я уже больше недели питаюсь пиццей и фастфудом. Желудок одобрительно и почти моментально выделяет желудочный сок, почувствовав домашнюю вкуснятину.
- Они обалденные, - забираю у нее панкейк и засовываю почти весь в рот, - как и ты.
Малышка смеется.
- С яблоком вместо яиц. Их у тебя, как оказалось, нет.
- Чего?? – едва не давлюсь от возмущения. Беру ее руку и кладу себе на пах, - Уверен, ты плохо искала. Обязаны быть. Посмотри еще.
Звонкий смех, так давно не звучавший в стенах этой кухни, отлетает от стен, врезается мне в барабанные перепонки и оседает чистейшим кайфом. Тара сжимает мой пах и показательно щурится.
- Не чувствую.
Меня током простреливает. Член моментально тяжелеет прямо в её ладони. Карие глаза вспыхивают.
- Вооот, уже что-то. Да, кажется, есть. Вот же они, - показательно округляет глазища.
- Зараза, - ржу я, отбирая у нее лопатку, которой она переворачивает тесто и ткнув на кнопку выключения плиты, усаживаю ее на стол. – Щас я тебе их покажу, чтобы не теряла в следующий раз.
Обхватив меня ногами за талию, Тара с готовностью подставляет губы под мои поцелуи и тянет резинку штанов вниз.
- Хочу посмотреть, - кусает губу, пока мои руки задирают мою же рубашку, в которую она сегодня облачилась.
- Без белья, - нащупав гладкую плоть, разве что не рычу от предвкушения, - умница моя!
Стаскиваю вниз спортивные штаны, и утыкаюсь членом в горячую промежность. Влажная.
- Ты почему мокрая уже?
- Пока готовила вспоминала прошлую ночь.
Обхватываю ягодицы Тары ладонями, двигая её к себе и медленно вхожу в нее. Ох, чёрт, обалденно. Узко, горячо.
- Больно?
- Нет.
Карие глаза на меня смотрят и с каждым миллиметром, с которым я все глубже проникаю в возбужденную плоть, расширяются шире и шире.
- Ох, мамочки.
Беру левую ногу Тары за лодыжку и ставлю на край стола.
- Будет хорошо, обещаю.
Даже уложить её на стол не могу, потому что хочу в руках держать. Чувствовать дрожь, которая будет идти по её телу, соприкасаться, к себе прижимать. Расстояние в полуметр кажется смертельным.
Войдя до конца, останавливаюсь. На дне зрачков маленькой ожидание и желание. Она тянется ко мне и прижимается губами к кадыку.
- Трахни меня, Зак.
Ох, мляяяя.
Подаюсь назад, и тут же рвусь в неё снова. Резко и быстро. Толчок за толчком. Тара вскрикивает, впиваясь мне в плечи ногтями. Запрокидывает назад голову, пока я наблюдаю за тем, как мой член в неё входит. До самого основания. Блестя от влаги выходит и снова погружается внутрь.
Это бешеное ощущение, чувство власти над её телом какое-то аномальное. Чувствую себя Богом, которому принадлежит весь мир. Её мир. Мой мир. Наш мир на двоих.
Со всей силы прижимаю Тару к себе, чувствуя, как ее позвонки хрустят под давлением моих ладоней. Толкаюсь, со шлепком врезаясь своими бедрами во влажную промежность. Еще раз, еще.
- Заак, Боже, - кричит маленькая.
Её руки на моих плечах, соскальзывают, царапают. Она стонет, извивается, закатывает глаза. И это блядь лучшее, что я видел в жизни.
Я настолько теряюсь в ощущениях, что в какой-то момент прослушиваю происходящее вокруг. А зря. Я же знал, что здесь на кухне опасное место. В прошлом году именно так я застукал Оливию со Скайлером. Они почти на этом же месте обжимались, когда я притащил домой ёлку. Надо было помнить об этом, да разве же есть возможность о чем-то думать, когда Тара так кричит, а меня ломает от потребности брать её сильнее и сильнее?
- Зак, - раздаётся громогласно со стороны двери.
В себя прихожу молниеносно. Мы с Тарой синхронно оборачиваемся на голос отца, стоящего в холле.
- Блядь, - рявкаю, закрывая мою взвизгнувшую девочку, - отвернись.
Злость накатывает моментально.
- Зайди в кабинет ко мне. – Командует отец, и быстрым шагом направляется к себе, - притон сделал из дома.
Тара с огромными глазами соскакивает со стола. Шлепает себя ладонями по красным щекам и кусает губы.
- Боже, какой кошмар, - шепчет, при этом смеясь.
Меня отпускает, и я тоже усмехаюсь, пряча каменный стояк в штаны.
- Какого хрена он приехал. Ты в комнату иди, ладно? Не ходи тут без трусов.
- Ну конечно.
Мы одновременно выходим из кухни и пока Тара прикрывая зад футболкой, бежит наверх, я пытаясь уложить неукладываемый стояк, иду к отцу.
Он говорил его не будет две недели. Какого черта надо было приезжать раньше?! Я еще даже вещи собрать не успел.
- Ты рано, - бросаю ему, войдя в кабинет.
Он как раз достает какие-то бумаги из ящика.
- Твоими молитвами. – бросает их с хлопком на стол, а сам садится в кресло.
- Поясни, - падаю в кресло напротив.
- Ты что вчера натворил, сопляк?
- Что я натворил?
- Почему мне звонит Кларисса Уоллис в пять утра и требует твоих извинений перед её сыном? А потом угрожает вышвырнуть тебя из университета.
