И был вечер, и было утро… И подул ветер. Сначала потянуло легким сквозняком по ногам. Она босыми ступнями почувствовала его первой. И печально вздохнула. Таков был закон, придуманный не ими. Тем, кто создал этот мир, кто сам был этим миром.
Пока они гуляли в вечности, уже забылось, что есть земля, люди, человеческий путь. И что все это вокруг – лишь награда за любовь, за жизнь, прожитую без зла. Теперь им припоминалось все очень смутно. Но главное, что они и там встречали друг друга.
«У меня найдется сил разыскать тебя, – подумали они оба, сливаясь на мгновение. – Я рядом с тобой. Только не делай глупостей, только не оступись»…
Ветер подул сильнее, и дверь Дома не выдержала, распахнулась.
Поток воздуха влек их за собой. Они вышли, держась за руки, и спустились по ступеням плечо к плечу. Только тогда их подхватило и понесло в разные стороны. Пока туман не сгустился, они смотрели друг на друга. Но наступил момент, когда все завертелось волчком и пропало.
Это был последний день перед отпуском. Инна только что оформила путевку очередному клиенту и пожелала ему с супругой приятного отдыха – в этот раз на Бали. Клиент вышел, а Инна устало откинулась на сиденье офисного стула. Ее напарница Аллочка сбежала час назад, так что в кабинете она осталась одна.
Люди, побывав в этой комнате, разлетались кто куда: Франция, Германия, Таиланд, Мальдивы, Сейшелы – да мало ли прекрасных мест на свете! Инка всегда оставалась здесь, в душном замкнутом пространстве с плохо работающим кондиционером, сильно греющимся компьютером и диффенбахией в горшке. Заученно улыбаясь, она расписывала прелести пляжного – или активного – отдыха в выбранной стране, отели, экскурсии, анимацию. И втайне вздыхала.
Ее зарплаты хватало не на многое. Жила семья Инны на пенсию мамы, Алевтины Сергеевны, зарплату папы, Антона Ивановича, учителя географии, и на ее. Вроде бы внушительная сумма, но за вычетом квартплаты, еды, бензина и запчастей рассыпающейся на ходу старенькой «шестерки»… Инна каждый раз удивлялась: куда же подевались деньги? Копить никто из них не умел, и денег всегда было впритык. С трудом выкраивалось на сапоги, куртку взамен изношенной, новый диван вместо окончательно продавленного за долгие годы пользования. Правда, пару раз за свои двадцать пять лет девушка ухитрилась слетать в Турцию и один раз – в Египет, но этим все путешествия и ограничились. Не было и мысли позволить себе, например, трансатлантический перелет. А ведь этого хотелось Инне больше всего. Ей почему-то казалось, что там, за Атлантикой, ее ждет совсем другой мир…
Глаза Инны невольно обратились к большой глянцевой карте мира, висящей на стене. Желтые, сиреневые, розовые, зеленые, оранжевые и фиолетовые пятна стран и континентов, и вокруг всего этого – густая синева океанов. Мир такой огромный, такой загадочный, такой манящий. Инне не верилось, что на его карте больше не осталось белых пятен, такого просто не может быть! Скорее она бы поверила в то, что человеческая самоуверенность убеждает в этом каждого из жителей планеты: все открыто, все известно, пожалуйте, убедитесь. Если бы самой начать убеждаться, наверняка нашлось бы что-то неведомое. Если бы.
Мир манил к себе Инну начиная с ее любознательного детства. Первым словом Инны было «земля» – наверное, оттого, что отец, не зная, чем занять грудного ребенка, часто крутил перед ней старый советский глобус, немного потертый с одного бока и поэтому списанный из школы и принесенный Антоном Ивановичем домой. Перед густо-каштановыми глазенками девочки мелькали острова, реки, материки. Это зачаровывало сильнее, чем сказки, – и Инна могла рассматривать маленькую планетку часами.
На десять лет, первый юбилей, папа преподнес ей неслыханный подарок: глобус с подсветкой. Они тогда только-только появились и стоили баснословно дорого. Без подсветки это был глобус с физической картой, а при свете вся суша расчерчивалась границами государств и окрашивалась в разные цвета, словно расшитая заплатками. Долгими ночами, пока не просыпалась мама, Инна щелкала выключателем глобуса и смотрела. Мельчайшие крапинки островов превращались в ее воображении в далекие берега, где на песок ложатся волны, или ревет в скалах шторм. Кергелен, Сырдарья, Сент-Люсия, Антананариву, Фиджи, Туамоту, Рейкьявик – названия будоражили, сводили с ума.
