Я хотела ответить, что нет, не замужем, и все же уйти. Но Маринка ответила раньше меня, и её ответ меня разозлил не на шутку.
– Да кому она нужна, мать-одиночка? – ехидно-унизительно сказала она.
Мне вот интересно, она меня этим унизить хотела или оскорбить? Не хотелось её огорчать, но у неё ничего не вышло! Но и смолчать я не смогла, нечего трогать мою семью!
– Ну, я хотя бы мать! – так же ехидно ответила я.
Это был камень в её огород.
Она не может быть матерью. В своё время неудачно сделала аборт. Теперь не может иметь детей. Именно из-за этого её бывший муж и подал на развод. Он хотел наследника, а она ему за пять лет так и не смогла родить. Вот он и потащил её по клиникам, где и узнал о диагнозе. Ох, какой тогда был скандал!
Маринка в шоке смотрела на меня, хватая ртом воздух.
Не ожидала от меня такого ответа? Привыкла, что я всегда молча терпела её издёвки. Да, терпела! Но если дело касается моей семьи, я молчать не буду!
Дмитрий удивлённо перевёл взгляд с меня на сестру, но смолчал. Хватило на это ума, и ладно!
– Извините, но мне нужно идти. Приятно вам провести время, – хорошо поставленным профессиональным голосом сказала я.
Не дожидаясь от них реакции, я развернулась на каблуках. И тут же лицом к лицу столкнулась с управляющим.
– Вероника Андреевна, там в вашем кабинете сын. И он в весьма… неприглядном виде, – тихо сказал управляющий.
– Что, опять?! – возмущённо воскликнула я.
Получилось у меня это чересчур громко, и рядом стоящие гости обратили на нас внимание. Я послала им виноватую улыбку и снова посмотрела на управляющего.
– Да.
– Какие-то проблемы? – неожиданно спросил Дмитрий у меня за спиной.
Я повернулась к нему с серьёзным выражением лица. Старалась, чтобы ни одна эмоция не проскочила на моем лице. Чтобы, не дай боже, он ни о чем не догадался!
– Нет, спасибо! – холодно ответила я.
Потом повернулась к управляющему и как можно тише сказала:
– Отправь кого-нибудь на кухню и скажи, пусть принесут в мой кабинет пакет со льдом.
Дальше, не оглядываясь, я пошла прямиком к своему кабинету, где ждал меня сын.
Перед дверью в кабинет я остановилась, стараясь успокоить своё взволнованное сердце. Сосчитала до десяти и сделала пару глубоких вдохов.
Каждый раз, когда видела Диму с синяками или ссадинами, сердце замирало от страха. Сколько раз это уже происходило? И не счесть! Но для меня каждая его рана отдавалась такой невыносимой болью в груди, что выть хотелось. Собралась с силами, ещё раз выдохнув, открыла дверь и неспешно прошла в кабинет.
Дима сидел в одном из кресел, словно маленький взъерошенный воробышек. Поникшие плечи и опущенная голова давали понять, что свою ошибку он уже осознал.
Я подошла и опустилась прямо на колени перед ним. Аккуратно обхватила руками его голову и приподняла так, чтобы видно было лицо. Шумно выдохнула. Никогда наверное, к этому не привыкну. Глаз он не поднял. Стыдно! А я смотрела на его разбитую губу, ссадину на щеке и наливающийся синяк под глазом, и мне хотелось плакать. Отпустила его лицо и перевела взгляд на руки. Как всегда, сбиты все костяшки. Снова вздохнула, только теперь тяжело.
Поднялась и пошла за аптечкой, что всегда хранится в моём кабинете. Молча взяла её и так же молча вернулась.
– Что на этот раз? – спокойно и как-то устало спросила я, смачивая вату в перекиси водорода.
Молчит, только вздохнул тяжело, совсем как я недавно.
Приподняла аккуратно за подбородок его голову и приложила вату к ссадине. Дима зашипел от жжения и дёрнул головой.
– Терпи! – сурово сказала я. А у самой руки тряслись. – Не размахивал бы кулаками направо-налево, лицо целее было бы, – пробурчала я.
Повторно смочила вату и опять поднесла к его лицу, на этот раз к губе. Дима снова дёрнулся от соприкосновения.
– Вот скажи мне, Дим. Сколько это ещё будет продолжаться? – устало спросила я, обрабатывая его сбитые костяшки.
Дима поднял взгляд и виновато посмотрел на меня. Но вдруг он дёрнулся, и его глаза от удивления увеличились.
Он смотрел не на меня, а за меня.
Что его там могло так удивить?
Я проследила за его взглядом и вздрогнула точно так же, как это сделал сын.
В дверях стоял Дмитрий, и он явно был зол. Глаза яростно сверкали и бросали в меня молнии. Грудь часто-часто вздымалась от тяжёлого дыхания. Руки то сжимались в кулаки, то разжимались.
Да, он определённо зол!
– Что ж, сегодня явно не мой день, – устало прошептала я.
По-видимому, разговора сегодня не избежать. Что ж, чем быстрей с этим разберёмся, тем лучше будет для всех. Да и я меньше нервничать и переживать буду по поводу Дмитрия.
– Дим, иди на кухню и попроси у Кирилла льда. Приложишь лёд к глазу и подержишь немного. Хорошо? Чуть позже вернёшься сюда, и мы продолжим наш разговор, – сказала я и бросила мимолётный взгляд на Дмитрия.
– Мам?! – тихо позвал меня сын.
– Да?
– А кто это? – все так же тихо спросил Дима.
– А это, сынок, жених тёти Марины, – ответила я спокойно и наконец поднялась на ноги. – Иди, сынок! – сказала я.
