Новогодняя быль со сценами измен, бытового волшебства, романтической любви и ХЭ в конце.Присутствуют сцены эротического характера. +18
— Стерва! Ну, самая настоящая стерва! И где были мои глаза все эти годы? Трех лет не прошло, а скачет на моем заме, как заправская наездница. А какой темперамент, ух, просто огонь, мне бы такую любовницу. Печально, но в роли жены она никакая, надо признать. Ни секса нормального, ни готовки, ничего остального. Ладно бы, семеро по лавкам! Так и одного наследника подарить не в состоянии.
На скамейке, в зимнем заснеженном парке, сидел мужчина, в легком, явно дорогом пальто, разговаривая вслух сам с собою. Вокруг царила снежная красота, сейчас парк выглядел волшебным местом, деревья стояли в нарядах, подаренных им щедрой зимой. Снег в этом году выпал поздно, и веточки с благодарностью покрылись белым снежком, как девчонки, собирающиеся на прогулку, и хвастающиеся перед соседками, кому из них больше досталось белых украшений. Но зеленая пушистая елочка, возле которой сидел мужчина, стояла почти без снега, словно зима обделила ее своими щедротами. Или это нахулиганили подростки, побывавшие чуть раньше рядом с елочкой и стряхнувшие с ее веток весь снег, весело просыпая на себя сверкающий серебряный дождь? Кто знает причину, но теперь пушистое деревце выделялось яркой зеленью на фоне своих заснеженных, серебристо-зеленых подруг.
Было раннее утро, поэтому в парке пока стояла тишина. Редкие прохожие не обращали внимания на сидящего мужчину, торопясь по своим делам, да он и не собирался ни с кем разговаривать. Ему хватало общества пузатой бутылки коньяка, из которой, не спеша, глотками, добавлял себе градусов настроения. Казалось, что мужчину совсем не волновала волшебная красота вокруг. При взгляде на него, было понятно, что в парк он забрел случайно и совсем не затем, чтобы пройтись по сияющему снегу, похожему на огромное собрание крошечных бриллиантов под первыми лучами неяркого зимнего солнышка. И ни за тем, чтобы вволю надышаться морозным воздухом, свежим, чистым, как вода в роднике.
— Зачем я вообще на ней женился? Вроде и не любил совсем. Родители внуков хотели, да и самому надоело порхать по бабочкам-однодневкам. Спасибо, папа, что вовремя надоумил брачный контракт заключить. Какое лицо было у «любимой», такой сюрприз накануне свадьбы! — и мужчина громко рассмеялся, заставив насторожиться, сидевшего на ближайшей ветке, красногрудого снегиря.
Тот только что перелетел с соседнего деревца в надежде на то, что повезет и, у человека найдутся семечки или еще что вкусненькое, для его обеда. Распушившись круглым шариком, снегирь качался яркой новогодней игрушкой на еловой ветке, внимательно рассматривая черненькими глазками-бусинками сидевшего на скамейке мужчину. А тот еще больше оживился, увидев, что у него появился нежданный собеседник. Снова начав говорить, он обращался уже к своему безмолвному слушателю:
— Парень, никогда не ведись на трепотню баб. Вот моя женушка, своим вечным тарахтением, за полчаса могла легко раскрутить меня на очередную кругленькую сумму денег. Лишь потому, что иммунитет на ее болтовню, в первые месяцы нашей жизни, мозг еще не выработал и сдавался, буквально через минуты, разрывая виски тянущей болью. Просто энергетический вампир какой-то, а не женщина! Да уже через месяц я понял, какую ошибку совершил, женившись на этой барби-переростке.
Это потом, со временем, он научился отключаться после первой же фразы, как автомат, переводя слова жены в шумовой фон за кадром. Какие дети, когда у женушки вечно болела голова. Или нога, или другие части тела. Как быстро после замужества его жена превратилась в больную развалину, у которой недомогания случались раза три на дню? Пожалуй, через год семейной жизни. Но вот, парадокс, все болячки и недомогания, никак не сказывались на ее цветущем здоровом виде и никогда не происходили в то время, когда надо было присутствовать на очередном светском рауте или вечеринке с подружками.
— М-да, кому приятно ощущать себя сексуальным маньяком, посягнувшим на честь больной женщины? Мне, так точно нет. Да и не больно она старалась отвечать на мои поползновения. Отдавала «семейный долг», словно кредитору, пришедшему его требовать в тот момент, когда в ее кошельке пусто. И хотя прекрасно понимал, что это притворство, но до сегодняшнего дня мирился с таким положением вещей и считал жену порядочной женщиной с довольно средним сексуальным темпераментом.
А потом и не до того стало, по уши погряз в делах. Пропадая на фирме день и ночь, отдавая все силы и самого себя. Чтобы удержаться «на плаву», когда некоторые ушлые коллеги, в стиле прошедших разбойных «девяностых», в наглую попытались отжать его бизнес. Не до жены и их семейных отношений тогда было.
