— Кажется, всё будет хорошо, — после долгой паузы сказал Константин.
— Ну, слава Богу.
Я присела рядом.
— Только я не смогу отвезти тебя. Там такая непогода. Места вполне достаточно. Можешь выбрать любую комнату.
Я промолчала. Мне больше по вкусу спальня хозяина дома.
Ох, Маня, как мотылек от одного огня на другой перекинулась. Как бы не обожглась.
— Я там, на кухне похозяйничала. Ужинать будешь?
— Ужинать буду. Кажется, я голоден, — с улыбкой ответил Константин.
Рыба с овощами растаяла быстро. Я готовила редко, в основном за плитой колдовала мама, но те редкие приготовленные мною блюда получались у меня достаточно аппетитно. Тем более рыба… Игорь был любитель рыбных блюд, и в те редкие времена, когда мы были вдвоем с ним я часто баловала его вкусно приготовленной форелью. Зачем я вдруг вспомнила об Игоре. Это такое послевкусие напоследок?
— Спасибо, все было вкусно, — сказал Константин, уплетая всё, что я успела состряпать за то время, пока ждала Константина.
— Пожалуйста.
Константин очень близко подошел ко мне. Неприлично близко.
Я как завороженная смотрела не него…
Горячими губами Константин коснулся моих губ и, не спрашивая ничего, спустился вниз. Моё тело отзывалось на эти чувственные и нежные губы… Мне так сильно хотелось этого голубоглазого мужчину.
— Девочка моя, как я тебя хочу, — шепнул мне Константин на ухо и, подняв на руки, понес в спальню.
Константин медленно снимал одежду, как обертку с желанной конфетки, осыпая открывшиеся части моего тела мелкими поцелуями. Кожа горела в тех местах, где коснулись его губы. Мелкая нервная дрожь била тело, собираясь где-то внизу большим пульсирующим клубком. Я запустила коготки в шевелюру Кости.
— Маша… такая сладкая девочка, — шептал Костя, — и я хочу тебя до безумия.
Руки Кости скользнули по внутренней части бедра, и от ласки я просто задохнулась от нетерпения. Я кинула взгляд на мощный стоящий орган и облизнула губы, представив, как Костя будет орудовать им. Его руки, блуждающие по моему телу, скользнули по внутренней стороне бедра, и я изогнулась. Медленными толчками Костя входил в мою узкую расщелину, а я обхватила ногами туловище такого желанного мужчины, стонала в такт его движениям. Где-то глубоко внутри на его каждое мощное движение моё тело отзывалось с ещё большей страстью. Мир вздрогнул и разлетелся на тысячи осколков, затапливая меня волной удовольствия от кончиков пальцев до головы. Костя рванул в последний раз и со стоном зупал рядом.
— Тебе было хорошо? — прошептал Костя.
— Очень.
Я поцеловала его в плечо и уткнулась лицом в шею. Мой… мой любимый, мой горячий мужчина…
— Я в ванную, — прошептала я и выскользнула из кровати, прихватив простынь.
Босыми ногами до ванной и потоки горячей воды побежали по разгоряченному телу.
Мы лежали на большой кровати Константина. Я в комнате хозяина дома и от удовольствия и счастья улыбалась, а он… нежно гладил меня. Большего сейчас мне не было нужно. Просто быть рядом. Остановить бы эти часы, проведённые вместе…
Не закончится ли все это так же неожиданно, как началось?
Сердце от мысли возможного расставания сжалось.
— Кажется, я голоден.
Константин привлек меня ближе к себе …
Я проснулась поздно. Электронные часы на стене показывали десять. Десять утра! Я вскочила с кровати. От мысли, что я не сказала матери, где я и что со мной, мне стало нехорошо. Я бросила взгляд на полностью разряженный телефон. Как я могла за него забыть? Я внутреннее застонала, представив, сколько будет звонков и тревожных сообщений.
— Тебя ждет серьёзный разговор! — сразу же гневно припечатала моя сердитая мама, как только я дозвонилась до неё.
Я молча слушала. Виновата. Её можно было понять. Когда-то, после долгого ночного ожидания, мы получили страшные новости о смерти папы. Поэтому я, хоть и была достаточно взрослой, правило позвонить и сообщить о себе было железным и соблюдалось неукоснительно.
Константин проснулся и внимательно смотрел, как я, похожая на провинившуюся школьницу, молча слушала маму. Я положила трубку и, взглянув на Константина, произнесла с улыбкой: «На работу я тоже опоздала».
— Кажется, в этой ситуации виноват я, — Костя смотрел на меня виноватыми глазами.
— Полностью и бесповоротно. Но это самая лучшая ночь в моей жизни.
— А ты не можешь позвонить на работу и взять отгул? — предложил Константин, — в такую погоду лучше сидеть дома, пить горячий глинтвейн и заниматься любовью.
Я погладила красивую раскаченную грудь Кости кончиком ногтя.
— Я подумаю над вашим предложением.
— Можете начинать, — со смехом сказал Костя, привлекая меня к себе.
На работу я позвонила. Тоже с большим опозданием, и, шагая по кухне в длинной спортивной майке Кости, долго извинялась перед начальницей за своё отсутствие.
— Ну что, отпросилась? — Константин на бегу забрасывал бутерброды, — я забыл, у меня же пленная кобыла заболела. Уже двенадцать часов, а я ещё ни разу не проведал её. Ты всё заняла в моей голове.
— Если бы состояние ухудшилось, ребята уже пожаловали сюда.
— Если бы состояние ухудшилось, ребята вынесли меня отсюда в одних трусах.
