— Я раскопал слишком много информации и стал мешать. Спустя какое-то время начали приходить письма с угрозами на наш почтовый ящик. Жанна как-то, обнаружив одно из таких писем, устроила скандал. Но я не мог отступить, слишком много жизней было на кону. Копал дальше. В отношениях с женой начались проблемы. Она начала угрожать, что подаст на развод и заберет детей. Я не мог этого допустить, но и бросить работу тоже не мог. Балансировал на краю пропасти, пока не стало слишком поздно. В один из июньских вечеров Улю выхватили прямо из рук Стаса и увезли на черном джипе без номерных знаков. Её так и не нашли, будто в воду канули. Никаких следов, сработали профессионально. Жанна подала на развод и уехала. Не смогла меня простить. Стас остался со мной, — заканчивает свой душераздирающий рассказ убитый горем отец, будто всё было вчера.
— Как Стас всё это пережил? — задаю тревожащий меня вопрос. Даже страшно представить, что чувствовал в тот момент старший брат, у которого отняли часть его сердца.
— Начал винить себя, что не смог защитить её. Да что он мог сделать? Сам был ещё мальчишкой. Во всем случившемся исключительно моя вина. Подверг семью риску, за что раскаиваюсь по сей день, — обреченность сквозит в словах человека, считающего себя причиной ужасной трагедии.
Боль утраты никогда не проходит бесследно. Всегда остаются уродливые шрамы, напоминающие о наших ошибках.
— Вы хотели сделать этот мир лучше, чище. Во всем виноваты люди, которые добровольно решили заглушить голос своей совести. Кровожадность и алчность поглотили их сердца. Они выбрали поклоняться деньгам и потеряли человечность. Пусть они горят в аду, — пытаюсь хоть как-то утешить отца, дорого мне человека, чтобы чувство вины не разъедало остатки его сожалеющего сердца.
— Хорошо ты говоришь, девочка. Однако правда в том, что в адском пламени горю я, приговорив сам себя. А они безнаказанно гуляют по этой земле, — приходит к неутешительному выводу мой собеседник.
— Стас как-то поклялся мне, что найдет и накажет этих ублюдков. Поэтому он пошел работать в полицию. Но там ему завязывали руки.
Открываются новые подробности жизни Волковых, о которых я и не догадывалась. Не была в курсе истинных причин ухода Стаса.
— Соня, ты вернула его к жизни, — неожиданное признание заставляет мое сердце замереть от удивления.
— Каким образом? — спрашиваю в недоумении. Ничего такого не совершала. Это Стас всегда был со мной рядом в трудные минуты, не давал мне сломиться.
— После трагедии он ушел в себя, перестал радоваться жизни, общаться с друзьями. Грусть и одиночество стали неотъемлемой его частью, пока он не встретил тебя, — Виктор Александрович, сам того не осознавая, раскрывает прошлое сына, к которому у меня не было доступа. Стасу не нравилось, когда я спрашивала о временах его юности. Он каждый раз отмалчивался, оправдываясь тем, что там нет ничего интересного.
— Стас впервые улыбнулся, когда рассказывал о чудесной девочке с большими зелеными глазами, в которых много силы и уверенности.
Слушаю о себе и непроизвольно радуюсь, представляя теплую искреннюю улыбку Стаса. Пока не решаюсь задать главный вопрос.
— Виктор Александрович, неужели я для него только как младшая сестра? — замираю в ожидании услышать ответ, который может причинить мне нестерпимую боль и обжечь своей правдой.
— Любишь его, — тяжело вздыхает человек, который читает меня насквозь, — сердце моего сына — сплошная загадка. Порой мне кажется, что он сам запутался и не знает, чего хочет.
— Вы тоже против моих чувств? — пытаюсь выведать, на чьей он стороне.
В последнее время возникает ощущение, что все вокруг в курсе, что происходит в моём сердце. Кажется, что только он не замечает настолько очевидных вещей.
— Я в отношения двух людей не полезу. Сами разберетесь.
За разговором время пролетает незаметно. За окном уже давно стемнело. Стаса до сих пор нет. Визит к бабушке знатно меня вымотал. Спрашиваю разрешения Виктора Александровича прилечь в зале на мягком диване до прихода Стаса. И незаметно засыпаю.
Снится какой-то кошмар. Стою в больнице, смотрю в окно уходящим в темный лес людям. Лиц разглядеть не могу, но почему-то барабаню по стеклу в надежде, что они меня услышат. Слезно умоляю вернуться. Но всё безрезультатно. Потом стою на кладбище напротив могилы мамы, припорошенной снегом, а рядом ещё две безымянные могилы. Тело охватывает паника и страх. Все эмоции на грани. Будто я натянувшаяся струна, которая вот-вот лопнет. Из горла вырывается отчаянный вопль. Просыпаюсь. Сердце вырывается из груди. Водолазка пропиталась потом. Долго пытаюсь прийти в себя.
В квартире темно, только из щели кухонной двери на пол тонкой струйкой льется свет. До моих навострившихся ушей доносятся приглушенные мужские голоса.
На цыпочках иду к источнику звука. Собираюсь нарушить их идиллию, как слышу своё имя. Замираю, как заяц, почувствовавший опасность, и прислушиваюсь к разговору.
