Утро встречает заложенным носом, острой болью в горле и высокой температурой. Долгая вчерашняя прогулка принесла свои плоды.
Стаса уже нет в комнате. До полуночи мы обсуждали наше прошлое и настоящее, пока я не заснула. После нашего разговора облегчение не пришло. Стало только хуже. Всё могло быть иначе, если бы мы раньше выяснили отношения и нашли вместе выход из сложившейся ситуации. Но страх и непонимание заглушили шепот сердца.
Жажда заставляет меня встать с кровати, но организм упрямо твердит: нет. Откидываюсь обратно на кровать, не в силах встать. Тело ломит и сильно знобит. Мучительный стон срывается с губ. Проклятье, как не вовремя.
Дремота берет надо мной верх. Мечусь в лихорадке. Сорочка неприятно липнет к телу, пропитавшись потом. Сквозь сон чувствую прохладное прикосновение мокрой ткани по телу. Становится немного легче.
— Соня, — доносится обеспокоенный голос через помутненное сознание, — нужно выпить лекарство.
Чувствую, как Стас приподнимает обессиленное тело и сует в рот горькие таблетки. Заставляет запить теплой жидкостью. Проглатываю, морщась от боли. И снова впадаю в царство Морфея. Впервые за долгое время вижу прекрасные сны.
Просыпаюсь ближе к вечеру. Чувствую себя намного лучше. Температуры нет. За окном уже темнеет. Рядом на столике лежат куча различных лекарств, махровое полотенце с тазом воды, а в ногах сидит голубоглазое чудо в обнимку с собакой.
— Привет, — хриплю в сторону маленькой девочки, прекрасной, как ангел. Ловлю на себе любопытный взгляд, застающий врасплох. Изучаю ребенка в ответ. Она очень похожа на малышку из моих снов. Маленькая копия Стаса. От Кати практически ничего.
— А я вас уже видела, — удивляет меня незваный гость, с которым мы видимся впервые.
— И где же ты меня видела?
— У папы в кабинете есть ваши фотоглафии. Только тшшш, — прикладывает свой крохотный указательный пальчик к пухлым губкам, — не лассказывайте ему, он не лазлешает туда заходить. Я зашла туда, когда папа забыл заклыть двель.
Хочется рассмеяться от её виновного милого вида, но изо всех сил держусь, стараясь отнестись к просьбе со всей серьезностью. Киваю в знак согласия.
— А как зовут вашу собачку? — спрашивает, глядя на пса с восхищением.
— Сальвадор. Можно просто Сальва.
— Какое класивое имя! А меня зовут Софи, — только сейчас замечаю, что ребенок плохо выговаривает букву «р», — но мне больше нлавиться Соня. Но мама не хочет так меня называть.
Делится своей жизнью и секретами маленький человек. Невольно заставляет испытывать симпатию к своей персоне. Чувствую, что нет ни капли ненависти к столь нежному юному созданию.
— Папа сказал, что тебя тоже Соня зовут.
— Папа ошибся милая, меня зовут Анна.
— Классно! Как принцесса Анна из моего любимого мультика, — радостный голос заполняет пространство.
Меня передергивает от знакомого прозвища. Вспоминаю о Кире, который так и не вышел на связь.
— Почему ты здесь? — боюсь заразить малышку. Не понимаю, куда смотрит отец.
— Сальва сюда привел, — вздыхает и начинает тараторить девочка,— папа со мной не иглает, он готовит супчик. Мне стало скучно, поэтому я убежала, пока он не видит. Папа мне заплетил сюда заходить, сказал, что тете плохо и ей нужно отдыхать. Вот.
Софи разводит руки в стороны и трясет ими, изображая непонятно кого. На этот раз не могу удержать смех, который из-за больного горла вырывается с ужасным скрипом.
В этот момент в комнату заходит Волков, безгрешная душа, с дымящейся чашкой на подносе.
Замечает задорного ребенка и закатывает глаза.
— Софи, я же просил сюда не заходить, — ворчит недовольный мужчина.
— Всё в порядке. Она уже уходит. Да, Софи? — подмигиваю крошке, прося согласиться со мной.
— Да, папочка, — тяжко вздыхает девочка, покидая комнату. Сальва тащится вслед за ребенком. Кажется, кто-то нашел нового друга.
Стас ставит поднос на низкий стол и присаживается рядом. Берет в руки ложку, собираясь меня покормить. Откидываю одеяло, чтобы приподняться, и застываю, обнаруживая на теле черную пижаму.
— Ты меня переодел, — через силу хриплю, стараясь заметно возмутиться.
— Ага, — соглашается довольный своими действиями мужчина, расплываясь в улыбке, как Чеширский кот.
— Зачем? — негодую от того, что он видел моё обнаженное изуродованное тело.
— Соня, ты меня стесняешься? — бровь Стаса приподнимается в удивлении.
— Всё рассмотрел? Как тебе мои шрамы? — шиплю со всей ненавистью. На мгновенье забыла, кто я и почему нахожусь здесь, — и не называй меня больше Соней. Твоя Соня умерла пять лет назад.
Гнев закипает во мне, нещадно бурлит. Безумно хочу кого-нибудь придушить, но вместо этого забираю чашку из его рук и со всей силы, на которую способна в данном состоянии раненой рукой, швыряю в сторону.
Данная ситуация действует на меня как катализатор, возрождая в памяти события, предшествовавшие нашей первой и единственной страстной ночи любви, когда я также швырнула кружку с чаем. Воспоминания последующего безумства окунают меня в ледяную воду. Отрезвляют помутненный незапланированной встречей рассудок.
— Пошел вон со своей любовью и заботой! — с грозным взглядом указываю на дверь.
