Крепко держа флакончик с КХ-28, Скайуокер демонстративно покрутил им перед лицом полу-обезумевшей тогруты, словно, разочарованно и язвительно насмехаясь, зная, что её наслаждение было так близко, но он не даст возможности, не позволит бывшей ученице его получить. Секунда безмолвного, немого молчания, и последние силы, последняя доля адекватности окончательно покинула Асоку. Лишь увидев наркотик в руках её возлюбленного - два самых сокровенных объекта вожделения Тано, вместе, но одновременно противостоящих друг другу, девушка сорвалась на крик. Да, её любовь к Энакину была необъятней вселенной, сильнее всего на свете, что знала и видела тогрута, но любовь к КХ-28, зависимость от него, почти подсознательное поклонение ему, было мощнее даже этой нереальной запретной связи между учителем и ученицей. Сейчас, в таком состоянии, при таких обстоятельствах, наркотик был для Тано целым миром, и, лишь мельком завидев его, она тут же возжелала его получить.
- Отдай, сейчас же отдай! – молниеносно бросившись к Скайуокеру, завизжала, задыхающаяся от нехватки дозы тогрута, - Это моё! Мне это необходимо! Немедленно верни мне флакончик! – словно домашний зверёк, прыгая вокруг генерала в тщетных попытках получить поднятый им над головой наркотик, продолжала вопить, размахивая тощими руками, девушка.
Вот только ни её крики, ни её бесполезные и беспорядочные телодвижения совершенно никак не помогали юной наркоманке. Джедай был настроен крайне решительно и абсолютно отрицательно к желанию бывшего падавана и дальше качаться всякой дрянью. Всего пару мгновений протерпев её глупое, детское поведение, Энакин достаточно грубо оттолкнул от себя Асоку, громко и чётко, словно строгий отец, заявив:
- Нет. Даже не надейся.
От достаточно сильного, но относительно бережного движения Скайуокера рукой, Тано на несколько шагов отпрянула назад, смутно, сквозь пелену необъятного желания принять, осознавая, что так просто КХ-28 ей не получить. На долю секунды девушка успокоилась и, потирая трясущимися от раздражения руками голову, попыталась придумать другой, более действенный план. И он посетил её взволнованный, взбудораженный разум. Вряд ли, конечно за такое время можно было придумать что-то действительно стоящее, но находясь в полном отчаяние, Асока верила, действительно верила, что это сработает.
Как-то по-иному, совсем не правильно, соблазнительно-похотливо взглянув, нет, не на «сапфировую» жидкость, а на генерала, Тано тут же искусно сменила тактику своего поведения. Будто в один момент абсолютно успокоившись и полностью перестроившись, тогрута немного отдышалась, а потом медленно и провоцирующее виляя бёдрами, как самая последняя-распоследняя проститутка, пошла в сторону джедая. Плавно приблизившись к явно удивлённому её внезапной переменой Энакину, Асока мягко и нежно коснулась его груди пальцами, а голос её соблазнительным тоном стал ласкать его слух:
- Пожалуйста, отдай мне КХ-28. Я сделаю всё, что ты хочешь за него.
Её кисть, медленно, изучающе ощупывая Скайуокера, стала спускаться вниз, на живот, умело поддевая пальцами замысловатый пояс джедайского костюма. Крепко и совершенно непристойно прижимаясь к генералу, Тано мастерски стала освобождать его от этого ненужного сейчас элемента одежды, позволяя «рубашке» в край ошеломлённого Энакина плавно скользнуть в стороны, частично обнажая натренированное, соблазнительное тело. А тем временем, тогрута продолжала клонить разговор в нужное русло:
- Ты помнишь, как нам было хорошо в прошлый раз? – шаловливая рука, бережным, гладящим движением прошлась по упругому животу Скайуокера, прежде, чем абсолютно вольно, слегка надавливая, опуститься ещё ниже.
- Я ведь тогда была под кайфом, - умело двигая пальцами, нажимая подушечками сквозь ткань чёрных брюк генерала на самые чувствительные точки его тела, сладким голоском «пела» наркоманка дальше.
Томным, умоляющим послушать её взглядом, Асока смотрела в глаза недоумевающего джедая, постепенно прибавляя к своим движениям кистями ещё и лёгкие, но чувственные поцелуи, которые с каждым разом уходили всё ниже и ниже, пока Тано совсем не оказалась на коленях:
- Нам и сейчас может быть также хорошо, - соблазнительно коснувшись губами самого последнего оголённого участка кожи живота Энакина, тогрута огромными, поблескивающими в искусственном свете ламп, «просящими» зрачками взглянула на Скайуокера снизу-вверх, - Я сделаю тебе очень хорошо… Только, пожалуйста, отдай мне флакончик… - уже почти стонущим от желания соблазнить голосом, добавила в конец опустившаяся во всех смыслах девушка.
Тяжело и томно вздохнув, наркоманка стала не спеша расстёгивать верхнюю пуговицу на брюках её возлюбленного, всем своим видом давая понять, что она была готова даже на это, на что угодно, лишь бы добиться желаемого.
