Абсолютно ничего не подозревающие Энакин и Падме прибыли на Набу достаточно быстро, как, к счастью, из-за влияния сенатора Амидалы в определённых кругах и быстро их развели. Потребовалось куда меньше времени, чтобы в небольшом местном суде уладили все необходимые формальности между бывшими супругами, навсегда освободит их от вынужденного союза друг с другом, чему и Энакин, и Падме были несказанно рады.
Подписав несколько последних бумаг, окончательно подтверждающих, что пара была разведена, Скайуокер с Амидалой с облегчением вышли из здания суда. Погода на улице была такой же приятной, как и в тот день, в их первое свидание на лугу, как-то символично, будто издевательски играя красками и тёплыми золотистыми лучами, словно весь мир, кроме Энакина и Падме сейчас был абсолютно счастлив.
Трезво осознавая, что эта была последняя их более чем официальная встреча друг с другом, джедай и сенатор как-то растерянно остановились подле старинного узорного здания, взволнованно бегая глазами из стороны в сторону. Казалось, каждому из них столько всего нужно было сказать друг другу, тысячи чувственных важных, но одновременно уже ненужных фраз, однако. Слов почему-то не находилось. Ведь, как бы там ни было, а прощаться с погибшей любовью было очень трудно, и ещё труднее признать в этом трагическом происшествии свою вину, начав последний, разрывающий оставшиеся тончайшие ниточки такой крепкой связи разговор. И, тем не менее, вечно молчать было просто нельзя.
Наверное, потому, понимая, что нужно было, наконец-то решиться на слова прощания, Энакин заговорил первым. Так же несмело, но нагло подняв свои глаза на теперь уже бывшую жену, как в первый раз, когда он завороженно и крайне похотливо рассматривал её в доме на озере, Скайуокер силой воли заставил себя остановить взгляд на лице бывшей возлюбленной и как-то грустно произнёс:
- Прошлого уже не вернуть, и наши прежние отношения не склеить обратно, но мы могли бы остаться друзьями.
Конечно генерал понимал, что говорил это просто так, для некого соблюдения видимого этикета, ведь после всего того, что произошло между ними, Падме, вероятнее всего, отказала бы ему, но что-то нужно было сказать, с чего-то начать, и всегда самоуверенный Энакин предпочёл твёрдо обозначить свою позицию касаемо их расставания. Да, Амидала могла относиться к этому как пожелает, да она могла реагировать на него теперь как хочет, но женщина должна была знать, что, несмотря ни на что, он всегда будет помнить её, уважать её, в какой-то степени даже любить и ценить всё, что Падме ему дала. Им обоим не суждено было быть вместе, и Сила распорядилась так, как сочла нужным, но это не значит, что после развода обязательно было становиться врагами. В конце концов, бывшая королева, а ныне сенатор, всегда вызывала у джедая самые искренние и положительные эмоции. Впрочем, похоже, что «радужную» перспективу общаться лично, в каком бы то ни было виде, и дальше, женщина не разделяла.
Слова её бывшего мужа заставили Падме невольно вздрогнуть и тоже остановить бегающий от волнения взгляд на нём. Их глаза встретились, и на секунду в этом невольном пересечении мелькнула последняя искорка любви «разрушивших» свой брак супругов. Она была такой же мощной, яркой, чувственной, эмоциональной, как и в первый раз, когда их взгляды пересеклись здесь, на Набу, только сейчас, и Энакин, и Падме чувствовали, что это было прощание навсегда.
Ещё какое-то время, ещё пару незначительных секунд застывшей между ними реальности, Амидала безмолвно просмотрела на Скайуокера, ощущая ровно то же, что и он, что столько теряет, что столького уже невозможно будет вернуть, прежде, чем опомнилась. Быстро разорвав этот прощальный, такой неправильный и неуместный зрительный контакт, Падме абсолютно изменилась в лице, от некой нерешительности к отстранённой самоуверенности, а потом, громко и немного язвительно усмехнувшись, произнесла:
- Ха, друзьями…
Резкая перемена её тона говорила о том, что теперь всё действительно было кончено, и сама возможность искусственно поддерживать то, что сохранить уже было не реально, не имела смысла, да и никому из них обоих не была нужна, тем более Падме.
Где-то за спиной Амидалы, внезапно, раздался полностью нарушивший их последнюю уединённую «супружескую идиллию» мужской голос, вежливо поприветствовавший и позвавший сенатора по имени, а вскоре с бывшей парочкой поравнялся и некий весьма привлекательный человек. Он был высок, достаточно хорошо сложён и своей мужественной красотой ничуть не уступал Энакину, а, может, даже и являлся более привлекателен нежели Скайуокер. Хотя, ревностно оценивать этого субъекта у генерала уже и не было никакого права. Но что-то в нём, всё же, почему-то невольно цепляло внимание джедая.
- Добрый день, - с приятной лёгкой улыбкой поздоровался незнакомец с Энакином, бросив ему данную фразу, как бы, невзначай, и тут же перевёл свой, ставший от этого восторженным, взгляд на бывшую жену Скайуокера.
