Тем временем на Корусанте Тано предавалась то ли безудержным страданиям, то ли безудержному веселью. К себе домой девушка так и не возвращалась, потому, тщетно проискав её несколько последующих дней, Оби-Ван окончательно сдался, когда был вызван разгневанным советом на очень важную миссию, отказаться от которой он просто не смог, как не смог и «дозвониться» до отсутствовавшего Энакина, чтобы сообщить, что Асока снова сорвалась. И вообще без какого-либо даже минимального контроля, сумасшедшая тогрута пошла в полный отрыв. Она качалась наркотиками столько, сколько её душе было угодно и столько, на сколько хватало денег в её сумочке на первое время, после чего, в отсутствие своих световых мечей и возможности воровать, начала брать КХ-28 у Головонога в долг. А затем бесцельно шаталась по всевозможным барам, клубам, кантинам, устраивая там дикие пляски и обжимания с кем попало. Если её возлюбленный мастер относился к бывшей ученице как к распутной девке, позволяя себе использовать её как любовницу, обманывать, лапать, то почему другим «кавалерам» тогруты нельзя было делать то же самое? Тем более, что пообжиматься с красивыми парнями на очередной вечеринке наркоманка была и не так уж против, особенно под кайфом, когда она любила весь мир и не боялась абсолютно ничего.
Нет, конечно, Асока не позволяла своим разгорячённым «хахалям» с танцпола или из-за барной стойки ничего больше прикосновений и поцелуев, и, тем не менее, ей казалось, что она вела абсолютно разгульную жизнь. К слову, ночевала Асока тоже где придётся от квартир и спидеров знакомых, до каких-то пристроек в притоне и лавок в корусантских парках. Благо, постоять за себя она ещё могла, и всякие маньяки, бандиты, бомжи и извращенцы не смели к Тано приставать. Хотя, наверное, сейчас, под кайфом, да и даже нет, ей было бы всё равно. Тогрута не замечала, как пролетали дни, не чувствовала, как течёт время и не видела ничего вокруг. В её жизни существовала всего одна потребность – пойти и раздобыть наркотик, а потом свобода, забытье кайф, а всё остальное было уже не важно. Раз её жизнь в нормальном трезвом состоянии, без вливания сапфировой жидкости, не могла стать счастливой и хорошей, не могла наладиться и несла в себе лишь боль и разочарование, то зачем вообще было задумываться о ней, тратить на неё своё время, силы и нервы? Ведь вне этой скучной, печальной, серой и нудной реальности было свободно, приятно и хорошо. Так стоило ли всё оно того, чтобы оставлять это нереальное наслаждение от наркотиков и опять возвращаться к былым проблемам? Нет, конечно нет! И Асока жила в своё удовольствие, не думая ни о чём, не заботясь, не переживая и больше не страдая. Единственное, что заставляло испытывать её некого рода «неудобство» были ломки, впрочем, от этого «добрый доктор» Головоног ту же подгонял её заветное «сапфировое лекарство», и всё было прекрасно, жизнь, прекрасна, мир прекрасен!
Вот и в этот день Тано проснулась на какой-то грязной изломанной лавке, некой забытой Силой улице Корусанта, где-то между средним и нижним уровнем города с одним лишь «естественным» для неё желанием - принять очередную дозу. Даже не заботясь о том, где она вообще находилась, тогрута быстро порылась в порванной сумке, ища там средства на покупку наркотика. Но, увы, внутри не было, практически, ничего. Даже во всевозможных баночках из-под проглоченных ей ранее наркотиков не осталось ни капли её любимого «наслаждения». В небольшом бордовом аксесуарчике Асоки был лишь мусор, какая-то ерунда, и разнообразные пустые упаковки от дурманящих веществ. От чего, недовольно вытряхнув всё это на землю, Тано лишь тяжело вздохнула, понимая, что ей опять придётся брать КХ-28 у Головонога в долг и одновременно чувствуя начинавший накатывать на неё новый приступ ломки. Слегка покачиваясь на тощих ногах, тогрута буквально силой воли заставила себя подняться в подобного рода состоянии и прошлого похмелья, и нового раздражения от желания принять дозу с лавки, а затем чисто инстинктивно поплелась в сторону такого родного и такого дорогого ей во всех смыслах притона.
Понадобилось всего немного времени, чтобы наркоманка добралась до месторождения или, по крайней мере, места добычи её сапфировых «драгоценностей». И вот Асока уже стояла посреди грязной, замусоренной улицы подле притона и буквально умоляла Головонога дать ей очередную дозу в долг.
- Ну, пожалуйста… Ну всего одну… Ну, в последний раз… – приняв самую что ни на есть жалобную позу и огромными поблёскивающими глазами смотря на наркоторговца, упрашивала его, цепляясь за крепкую зелёную кисть, Тано.
Сейчас она выглядела так ничтожно, чувствовала себя так ничтожно, что готова была в любую секунду расплакаться, вот только ни просьбы, ни канючение, ни даже слёзы ничуть не трогали наутолана.
- Нет, - коротко и чётко заявил ей Головоног, даже ни секунды не раздумывая, и как бы в подтверждением его словам резко вырвал у Тано свою кисть, при этом грубо оттолкнув от себя зависимую тогруту, словно какой-то мусор.
