Вечные недовольства, вечные придирки Винду ко всем и каждому, и в частности к нему самому начинали уже порядком доставать Скайуокера. Этот магистр был так зануден, так резок и строг в отношении соблюдения правил и кодекса к другим, а вот за собой любимым ни промахов, ни «преступлений» против ордена почти не замечал. И сейчас избранному даже казалось, что Асока была в чём-то права, крича в порыве ломки о лицемерии и лживости джедаев, о том, что орден прогнил насквозь. Мейс был прямым доказательством тому, что осмелилась сказать тогда в столовой юная тогрута, впрочем, да и сам Скайуокер был далеко не идеален в соблюдении всех правил, но Винду… Лицемерия этому «кодексному» джедаю было не занимать. Он сам простил своей ученице чуть ли не переход на тёмную сторону, а вот ко всем другим, включая и бывшую ученицу Энакина, Винду всегда был строг, слишком строг. И от этого, каждый раз слыша его гневные тирады о том, каким должен быть идеальный джедай, Скайуокеру всё больше и больше хотелось дать Мейсу по его наглой магистрской роже. Энакин едва-едва удерживал себя от этого сейчас, мысленно просто негодуя, как и почему Винду не понимал или не хотел понимать всю сложность ситуации с Асокой.
Секунда, ещё ровно секунду Скайуокер слушал весь тот бессмысленный бред, что говорил магистр, прежде чем окончательно сорваться и начать, как обычно хамить и возражать Мейсу. Крепко сжав пальцы на обеих руках в кулаки, Энакин недовольно нахмурился, и уже попытался было резко и раздражённо ему ответить:
- Я…
Возможно Скайуокеру удалось бы в этот раз высказаться, причём наконец-то высказаться обо всём, что он думал по поводу Винду и его учений, и это могло бы привести к непоправимым последствиям, если бы в ситуацию вовремя не вмешался Оби-Ван.
- Прошу прощения, магистр Винду, - спокойно и размерено произнёс он, легко потирая бороду, - Но ваши сведения не верны. Энакин прибыл на миссию. Просто, ввиду сложившихся обстоятельств с его падаваном Асокой Тано, немного задержался.
Слова Кеноби, так вовремя произнесённые крайне умным и хитрым джедаем, одновременно и спасли Энакина от ненужных разбирательств, и остановили всем порядком надоевшее нудение Мейса, буквально предотвратив назревавший конфликт, который вот-вот грозился превратиться в обычную драку. Не сразу сообразившие, что сказать Скайуокер и Винду как-то стыдливо притихли, Энакин в явном изумлении и благодарности, а Мейс в раздражении и ещё больше нахлынувшем на него недовольстве. Однако на пару минут в зале совета всё же воцарилась тишина, и этот спор так и не перерос в полноценное побоище. Уже в который раз орден был спасён от «подобного рода позора». Впрочем, так просто до безумия «правильный» Винду и не собирался сдаваться. И хотя орать и возмущаться в полной мере у него уже не было никакого права, да и повода, Мейс, скрипя от злости зубами, всё же попытался возразить:
- Сдаётся мне, вы просто прикрываете своего бывшего ученика, магистр Кеноби. Ложь тоже является схождением с истинного пути джедая, - немного успокоившись и тут же придя в своё обычно серьёзное и непоколебимое состояние, Мейс лишь недовольно сложил руки и опять уселся на положенное ему место.
Внимательно наблюдая до этого момента за всем происходящим в зале, но при том ни разу не вмешиваясь в сие споры, Йода только сейчас подал голос, наверное, понимая, что едва-едва улаженный конфликт и словесная перебранка могли разгореться с ещё большей силой, только уже втягивая в себя новых и новых участников.
- Не важно это, - как всегда мудро изрёк глава совета, - Юного Скайуокера позвали сюда мы, чтобы новую миссию им с учителем бывшим поручить. О деталях которой магистр Кеноби сам расскажет ему.
Винду и хотел было что-то ещё возразить, он даже резко дёрнулся на месте, дабы попытаться в очередной раз высказаться по поводу нарушений правил и кодекса, однако вмешательство в разговор самого Йоды всем остальным членам совета показалось достаточно авторитетным, чтобы оспаривать его мнение. И получив недовольный, укоризненный взгляд со стороны прочих магистров в свой адрес, оказавшемуся в меньшинстве Мейсу с досадой пришлось притихнуть.
Зато вот на Энакина это как раз повлияло абсолютно обратным образом. Явно не понимая и негодуя, почему совет вдруг передумал на счёт своего решения позволить ему некоторое время заниматься только спасением бывшей ученицы, Скайуокер разбушевался с новой силой:
- Но… Как же Асока?! Я не могу вот так просто вернуться к заданиям и взять и бросить её умирать! Она только-только стала приходить в себя! И оставлять её сейчас одну нельзя! Это и глупо, и безрассудно! Она почти готова отказаться от зависимости, но без постоянного контроля она может снова сорваться! И тогда, тогда… - договорить эту фразу Энакин просто не смог, он не хотел, абсолютно не желал думать, что было бы или даже только могло быть, если бы ему так и не удалось спасти тогруту, это было слишком страшно, это было недопустимо и не мыслимо.
