Генерал уже хотел было нажать пару кнопок на своём коммуникаторе, чтобы узнать, как обстояли дела у Энакина. Однако не тут-то было… Джедай явно рано порадовался.
Всё это время наблюдавшие за ним через стеклянную дверь охранники, почему-то вдруг испуганно уставились куда-то магистру за спину и активно стали тыкать пальцами, словно в бою жестикулируя руками. Впрочем, и сам Оби-Ван долго в неведении не оставался. С досадой узнав, пожалуй, наиболее ненавистный любому джедаю звон, Кеноби поморщился и, развернувшись лицом к шести дроидам, негласно именуемым «перекати-смерть», исправился:
- Беру свои слова обратно. А вот это уже эффективно.
Моментально возведя вокруг себя куполообразные синеватые энергетические щиты, роботы стали стрелять по Оби-Вану, у которого была всего, пожалуй, секунда, чтобы среагировать, и который за это краткое мгновение, взглянув сначала на фонтан, потом на дроидов, успел-таки придумать план. Ловко отпрыгнув назад с того самого места, что тут же превратилось в «решето», Кеноби применил Силу. Огромная волна кристально-чистой воды, по мановению обеих его рук угрожающе возвысилась над атакующими «жестянками» и тут же рухнула вниз на ничего не подозревающих роботов, сносящей всё на своём пути лавиной.
Быстрое короткое замыкание, и с самыми противными дроидами в галактике было покончено. С любопытством наблюдая со своей позиции за искрящимися и взрывающимися «перекати-смертями», Оби-Ван весело улыбнулся просто ликующим от восторга и восхищения джедаем слегка пьяным охранникам, а потом, изображая серьёзную задумчивость, добавил:
- Хотя…
Оставшись наедине с собственными мыслями после ухода Кеноби, Энакин никак не мог прийти в себя. Мало того, что его беспокоило абсолютно неуместное и ни в какие рамки не лезущее признание Асоки, так теперь он ещё и сомневался, правильно ли было рассказывать обо всём этом Оби-Вану. Когда-то давно, когда у Скайуокера возникли проблемы с Падме из-за Раша Кловиса, он так и не решился поведать о своих сложных взаимоотношениях с женой Кеноби. Так почему же теперь, почему именно в этот раз он так просто и без особых раздумий открыл Оби-Вану секрет Тано? К тому же, Кеноби не только подтвердил все его самые страшные опасения, но и по сути более-менее стоящего совета своему бывшему ученику не дал. Оби-Ван посоветовал Энакину ни коим образом не способствовать чувствам Асоки. Но разве Скайуокер вообще мог хоть как-то им способствовать? Что вообще могло быть у него с почти малолетней Тано? Или всё же что-то могло быть?
Нет, вот такие совратительские мыслишки Энакин старался гнать от себя чем можно дальше. С Асокой у него ничего и никогда не могло быть кроме дружбы ни с его стороны, ни, тем более, с её. Тано просто говорила всякую ерунду в наркотическом бреду, а Оби-Ван, ну, видимо, тоже что-то не так понял или думал больше о миссии, на которую их отправили, нежели о том, что попытался рассказать ему бывший ученик. Так почему же Скайуокера так сильно мучало чувство вины? Ещё сильнее, чем было раньше, в сотню, а может быть и в тысячу раз.
Энакин по-прежнему старался отрицать вероятность чувств Асоки, старался отрицать её признание, но разве на самом деле мог он отрицать очевидную реальность? Сейчас, вспоминая прошлое, каждую ситуацию с его ученицей, каждый её взгляд, каждый жест, Скайуокер чувствовал себя таким виноватым за всё. Таким виноватым, как будто это он совратил своего маленького наивного падавана самолично и против её воли, а не она без какого-либо вмешательства влюбилась в мастера, что был на шесть лет старше её, в мастера, что тайно был женат на другой.
