Почему-то в этот момент Энакину вспомнился тот случай, когда Асока разбилась на спидере, так и не долетев до его дома перед миссией. И в голове тут же возник вопрос, а действительно ли Тано тогда не добралась до места их встречи, и всё, что с ней произошло в тот день, абсолютно никак не было связанно с генералом и её влюблённостью в него? Нет, теперь, вспоминая резкие озлобленные речи юной тогруты о том, каким мерзавцем был Энакин, о его секретном браке, о его тайной жене, в это верилось с трудом. Сейчас многие вещи джедай видел под совсем иным углом, переосмыслил и понял их такими, какими они являлись на самом деле. Тогда, сразу после аварии, Энакин долго не мог понять, как вообще смышлёная и рассудительная девочка вроде Асоки могла разбиться на спидере, почему после случившего с ней несчастья, она не желала его видеть в больнице, его, своего учителя, самого близкого для неё человека, а уже потом, многие-многие недели и вовсе избегала мастера. Но вот теперь, детали этой мозаики складывались в одну весьма и весьма неприятную картину. И объяснение просто само напрашивалось – в тот день Асока прибыла на место встречи немного раньше положенного и, скорее всего, стала невольной свидетельницей его привычных прощальных нежностей с женой. Для них с Падме в этом не было ничего необычного, но для юной влюблённой девочки-подростка, в теле которой в силу возраста бушевали гормоны, это показалось концом света, концом жизни, концом всего. Скайуокер невольно вспоминал свою собственную юность, когда все его мечты и мысли, вместо положенных джедаю размышлений о тренировках были поглощены одной единственной Амидалой. Он жил ею, дышал ею и, наверняка, умер бы от горя, если бы так и не смог в последствии заполучить её. А если бы и вовсе узнал, что она предпочла другого…
Нет, об этом генералу не хотелось даже на мгновение задумываться. Зато теперь он отчётливо понимал, какой кошмар, какую пытку в тот день могла пережить Асока. С ужасом осознавал, как больно ей было тогда. Но с ещё большим ужасом до него теперь дошла и иная реальность – Асока могла погибнуть из-за него, из-за своей глупой нелепой влюблённости в него, которую Энакин никогда просто не замечал, но так опрометчиво продолжал и продолжал постоянно невольно подпитывать.
Сейчас каждое его действие, каждое слово по отношению к бывшей ученице, каждый жест дружбы, которую он открыто проявлял к Асоке, казались ему какими-то пошлыми, неуместными, неправильными. Например, однажды, после того, как Тано надолго пропала во время миссии, а потом сама вернулась с планеты охотников живой и невредимой, Скайуокер абсолютно не задумываясь, обнял её. Тогда ему это казалось совершенно безобидным жестом, но теперь… Зная о влюблённости в него тогруты, генерал уже не мог назвать свой внезапный «порыв чувств» таким уж ничего не значащим. А сколько ещё раз он вот так же двусмысленно прикасался к Асоке, трогал её во время тренировок, как тогда, в тот последний раз в ордене джедаев, когда Тано озлобленно швырнула мечом, в пол, конечно, а следовало бы лучше в него, или брал её за руку. Для Энакина это были простые и ни к чему не обязывающие действия, но о том, что чувствовала при этом Асока он как-то даже и не догадался подумать.
А теперь? То, что он творил теперь и вовсе не поддавалось никакому нормальному описанию со стороны влюблённой девушки. Генерал лично таскал Тано повсюду, хватал за руки, обжимался и обнимался с ней, хотя это и выглядело вполне нормально в ситуациях, как в полицейском участке или, когда Асока чуть не умерла, и всё же…
А его последние поступки? Видимо, Падме не зря приревновала мужа к его ученице, наверняка Амидала оказалась куда прозорливее своего наиглупейшего супруга и уже давно заметила привязанность Тано, в отличие от Энакина. И в свете всего этого, теперь обвинения жены не казались Скайуокеру такими уж пустыми и необоснованными. Додумался же он переехать жить к влюблённой в него Асоке, и при этом дарить ей подарки, не просто подарки, а украшения…
