— Ах, вот оно как Александр Викторович… — не знаю, что со мной в тот момент совладало, я первая сделала шаг и поцеловала его, тем самым перебив его речь. Я внезапно почти впилась в губы Дементьева, целуя властно с неожиданным упоением. Он отвечал мне ровно с такими же эмоциями. Целовал страстно и с неистовством, как будто был зол на меня, но затем губы его смягчились, а поцелуи вместо яростных стали нежными. Он прислонял меня к стене и ослаблял хватку. Его свободная рука крепко прижимала к себе мою хрупкую талию.
— Простите, — закусив губу, я на мгновение отстранилась и наклонила голову, дабы не видеть его лица.
— За что?
— Мне просто неловко, я боюсь что это неправильно.
— Энн, почему в твою голову лезут такие мысли… Иди сюда, — он прислонил меня к своей груди, и я почувствовала невероятное тепло, которое давно не ощущала. Словно я в безопасности от этого жестокого мира, — Сделай чай лучше, — промолвил заботливо и после направился вместе со мной на кухню. Он присел на табуретку рядом с окном и стал наблюдать, как я завариваю чай.
— Энн, что это? — он берет в руки мои таблетки, которые забыла спрятать в аптечку и показывает мне, дабы прояснить зачем они мне нужны.
— Таблетки.
— Почему ты их пьёшь?
— Всего одну выпила, бывает, нервничаю. Это же не смертельно. Помните, я вам как-то рассказывала, что мне бывает плохо от того, что я могу испытать внезапную тревогу, или нервозность?
— Не смертельно, но это сильные успокоительные, чуть ли не транквилизаторы. Где ты их нашла?
— Подогнали, не важно, — я не хотела ему рассказывать, как моя знакомая фармацевт по моему хотенью, продала их.
— Я их заберу, — он схватил таблетки и положил к себе в карман.
— Как хочешь, — я ставлю кружки на стол, заполненные горячей жидкостью. Вприкуску я преподнесла сладости и поставила рядом с ним.
— Без сахара, — уточнила я.
— Правильно, — одобрительно улыбнулся и принялся пить чай.
— Можно мне задать тебе вопрос? — задумчиво глянула на него.
— Конечно.
— Что теперь будет? Я думаю, ты понимаешь, что я не приемлю мимолетную интрижку, — под контекстом которого имелось ввиду, что для меня несправедливо отношения с мужчиной без обязательств, мне просто надоело это.
— Я тебе как-то говорил, что сам против такого. Впрочем, нам все равно нельзя появляться вместе, — недоговорив, проронил он.
— Понятно теперь все… — отмахнувшись, я отошла к плите.
— Нет, подожди. В университете нельзя. Все-таки ты совершеннолетняя и мы можем общаться, — добавил фразу, которая мало чем меня развеселила. Поймите, я прекрасно понимала ситуацию с его работой, и кем я стану, если влезу в это в омут с головой. Я уже в глубине своих чувств. Кричать «Спасите» слишком поздно.
— Я понимаю, но тогда твоя карьера будет под угрозой, — сочувственно произнесла я.
— Плевать, ходи, не ходи — это твоё дело. Мне они уже мозг вынесли тем, почему на ваших занятиях отсутствует Энн Новак. Ведь она у нас отличница, на красный диплом идёт, — его мягкий голос снова превратился в грозный баритон, который впервые меня озадачил, когда я опоздала на его пару.
— Я думала, они не вспомнят обо мне. Вообще у меня завал с ней, много чего успеть сделать надо. А мне так не хочется…мне бы уехать отсюда подальше, распластаться в этом мире и забыть про грезы, которые затаскивают в беспощадную пучину.
— Все будет хорошо, не стоит об этом переживать. Тебе осталось отучиться полгода, а там уже лето, — спокойно проговорив, он улыбнулся.
— Ты прав, — я глянула на чашки, которые уже опустели, и отставила их в раковину.
— Мне нужно идти, время позднее, поэтому провожай, — он кинулся за ключами, которые бросил на подоконник, но я его неожиданно остановила:
— Останься, куда ты поедешь?
— Энн, я не могу.
Я приподнялась и мягко, упрашивающе проговорила:
— Мы можем посмотреть фильм, или… просто пойми, мне действительно нельзя оставаться одной. Я не могу и не желаю этого.
— Я не против, но… — он поелозил с решением и добавил, — Хорошо.
Мы прошли в комнату, и я сразу включила ноутбук. Пока я искала годный фильм, он тем временем раздевался: он снял свою рубашку и остался только в брюках. Он извинился за голый торс. Но когда я увидела красивое упругое мужское подтянутое тело, то его извинения улетучились, вот за что вообще извиняться?
— Куда мне можно повесить?
Я указала ему на шкаф, и он повесил рубашку, прям на вешалку. Я переоделась в домашнее и села на кровати, оглядывая свою любимую комнату, в ней было мало места, но достаточно для двоих.
Он присел рядом и оглушил зловещую тишину своим голосом:
— Энн, если я согласился остаться, это не означает, что я жду шанса зелёного цвета. Нет. Я никогда не трону тебя более чем, пока ты сама не захочешь. Понимаешь о чем я?
— Да, — мой голосок последовал за баритоном. Я вместо того, чтобы нажать на плеер, включила внезапно Youtube и оттуда мягко, нежно прозвучала моя любимая песня. Я ее включила, чтобы заставить память ассоциировать этот момент именно с ним.
— Ты действительно хочешь слушать музыку?
