Уже стало совсем темно, поднялся ветер. Начинал накрапывать дождь, так что асфальт блестел в свете фонарей.
— Алан, ну как можно было показать вампиров Так⁈
— Учитывая, что их вообще нет.
— Вурдалаки то бывают. — возразила Яра.
Они не спеша направлялись к парковке. Машину пришлось оставить в стороне, так как оба решили прогуляться после кино. Теперь же ветер то и дело начинал бить в лицо вместе с мелкими каплями. Так что удовольствия от прогулки получилось меньше того, на что Ярослава рассчитывала.
С другой стороны, рассуждала девушка, я же должна быть сейчас на седьмом небе от счастья. Потому что рядом с женихом. Подумав, она решила прислониться к плечу Алана, но в итоге идти стало неудобно.
— Яра, ты точно в порядке?
— По мне не видно?
— Нет. — ответил Алан. — Ты ведешь себя странно, ты более буйная, цепляешься к бедному потомку Черномора, бесишь Ника. Что случилось? Ты можешь мне рассказать!
— Я знаю, но со мной правда все в порядке. Просто через две недели Вальпургиева ночь. Может, какие-то флюиды? Ты же знаешь, что ведьмы всегда слегка дуреют перед этим праздником.
— Но ты дуреешь больше обычного. — усмехнулся Алан. — Но будем считать, что ты права. В любом случае, позволь отвезти тебя домой. Или есть еще пожелания?
Они остановились на пятачке под фонарем, который обливал их теплым светом. Ну вот, опять романтическая сцена.
«Он же мой жених, в конце концов».
Яра все же заставила себя поднять взгляд, посмотреть Алану в глаза. На миг показалось, что они серые, а не черные. Но наваждение прошло, оставив лишь смутное сожаление. Да ладно! Алан же красавец! Ей все подруги среди ведьм и людей завидуют! Он ни на чем не настаивает, вежливый, заботливый, всегда выслушает.
— Яра. — голос Алана прозвучал очень нежно.
У нее сейчас по венам должен огонек разлится. Но вместо этого Ярослава ощущала лишь то, что капли падают ей за шиворот. В одном ботинке откуда-то взялась вода. Но это она исправила взмахом руки.
Жалко, что с эмоциями так нельзя.
Они и до этого целовались. Несколько раз. Такие невинные поцелуи то в щеку, то в губы, но совсем легкие. Правильные.
Алан склонился ближе: спокойно, мягко, как всегда. У Яры мелькнуло, что так изображают поцелуй перед тем, как жених уезжает спасать мир. Ну а невеста будет ждать его, сидя у окна.
Проблема в том, что ведьмочка не из тех, кто сидит и ждет. Она скорее покажет фигу и сама поскачет следом. А то и обгонит.
Его губы коснулись её губ — мягко, уверенно, почти нежно.
Яра не отпрянула. Ну конечно. Они же помолвлены. Не через год, так через два поженятся. С чего бы ей шарахаться от поцелуя?
Но… ничего не вспыхнуло. Ни жара в груди, ни дрожи в коленях.
Поцелуй получился правильным. Слишком правильным. Как вежливое «доброе утро» между людьми, которые знают, что должны быть близки — но всё ещё чужие.
Яра первой отстранилась, чувствуя, что под куртку проник ветер. Так что теперь мурашки уверенно маршировали по рукам и спине, но вовсе не от поцелуя, а от холода. Как интересно, она всегда считала, что поцелуи могут согреть.
— Яра, ты самая чистая и невинная ведьма на свете. — Алан прижал ее к себе, точно старался закрыть от ветра. — А я самый терпеливый жених на свете. Ты же в курсе, что не обязательно ждать свадьбы?
— М-м-мг-м-м.
— Доходчиво. — вздохнул колдун. — Поехали, отвезу тебя домой. И поеду к себе. Один. Опять.
Яра проснулась с воплем, села резко — сердце колотилось где-то под горлом. Капли пота скатывались со лба, как будто она и впрямь очутилась среди пепла сгоревшей волшебной птицы.
Дверь распахнулась, впуская свет, встревоженных родственников и Баюна с Матвеем. Последний вбежал с дубинкой, украшенной шипами-стразами — последний писк моды среди домовых.
— Яра!
— Что случилось⁈
— Кошмар?
— Ты влюбилась в другого?
Последний вопрос завис в воздухе. Хана смутилась:
— Ну мало ли! Может, дошло… и заорала.
— Совсем, что ли? — Яра крутанула пальцем у виска.
Кошмар уже поблёк, хотя глаза Жар-Птицы всё ещё стояли перед мысленным взором.
Вся родня стояла и смотрела. Ведьмочка откашлялась, постаралась улыбнуться так, чтобы было видно, что извиняется.
— Прошу прощения. Правда кошмар приснился.