- Доктор Томер, передал нам письменный отказ от участия в операции, потому что уверен, что пациенту не представляется возможным вернуть качество жизни. Доктор Ванмеер, ваш энтузиазм похвален, но не целесообразнее ли направить эти средства на спасение тех, кто станет полноценной единицей общества? Даже при удачном исходе операции, девочка может остаться полностью парализованной, а как я понимаю, если ее семья уже сейчас испытывает финансовые затруднения, то повторная операция при вполне вероятном рецидиве, будет уже невозможна.
- Не вижу причин, чтобы отказать доктору Ванмеер в практике. Тем более, что случай действительно, уникальный и сложный. Это, как минимум, требует от нас его детального освещения в научной периодике. Но только при таких условиях. Я бы не надеялся на чудо при текущем состоянии, - подытожил Альберт, призывая своих коллег быть практичными, одновременно давая пощечину собственной дочери и непосредственно организатору этого консилиума. По традиции - досталось всем!
Ученые мужи согласно закивали головой, и Джерри сник окончательно.
- Что касается Вас, доктор Томер, за неимением достаточно опытных специалистов по интрамеддулярным спинным опухолям, боюсь, тут не остается выбора. И потому, советую как следует отдохнуть. Судя по всему, хирургическое вмешательство займет не меньше...
На седовласого коллегу деликатно закашляли его сотоварищи, призывая быть осторожным в предположениях, относительно длительности операции. Плохая примета!
- Да, да, конечно! Подготовьтесь, как следует, и настройтесь на положительный результат.
Другими словами — ничья, и ответственность по-прежнему лежит на плечах Хоуп.
Наблюдая за ее реакцией, Альберт заметил, как расслабилась ее спина, и гордая осанка медленно сползла от облегчения. Значит, не злится. Он скрыл довольную улыбку, когда по залу пронеслись согласные возгласы и первым покинул консилиум. Показная невозмутимость давалась с каждым годом все легче и легче, хотя и приходилось потом оправдываться на беседах с отцом Луисом, что от греха лицемерия в стенах больницы избавиться невозможно.
Консилиум длился не больше четверти часа, но Хоуп почувствовала, как ее прошиб пот, словно она таскала тяжести. Бравада и злорадство, не маячили даже на горизонте, а Томера, стало просто жалко. Его аргументы были продиктованы доводами рассудка и отчасти неуверенностью.
Когда Хоуп Ванмеер опускалась до столь нелюбимого ею состояния, как жалость, это невозможно было спутать ни с чем иным. Ее лицо в такие моменты представляло сложную смесь эмоций: уголки рта были чуть опущены, а глаза виновато глядели исподлобья.
- Это будет на твоей совести, Хоуп, - устало выдохнул Джерри, когда они остались наедине. - И не смей, снисходить до меня, уж лучше, как твой папаша!
Отец Луис поджидал у распахнутых дверей часовни. Делегация, которая покинула зал совещаний, не разорилась даже на сухой кивок в знак приветствия к священнику. Но на подобные мелочи Луис давно не обращал внимания. Ему хватало и горячего рукопожатия от Альберта, который ретировался первым.
Доктор выглядел довольным и его щеки розовели, словно он услышал хорошую новость. Не трудно было догадаться, что источником его позитивного настроя была родная дочь, и по какой бы причине они не собирались, эта маленькая, упрямая и гениальная дама, смогла отстоять свои позиции.
Правда, сейчас уверенности поубавилось, едва Хоуп показалась с понурым видом. На него обрушился слишком тяжелый взгляд, который растворялся в едкой горечи и даже усмешка, не смогла сгладить это отвратительное впечатление.
- Ох, не там Ваша паства, святой отец! - она кивнула на часовню. - Вон, побежали тешить свои амбиции, пересчитав косточки тяжело больному ребенку.
- Что ж поделать, - Луис развел руки. - Свобода воли не пустой звук. Любой упрямец может спастись. Тут и мимолетной мысли хватит! Ну, а ты что? Победила?
- Да. Завтра оперирую Луизу.
- Значит, не зря, Роуз ко мне зачастила. Деньги, как я понимаю, нашлись чудом?, - добродушно подытожил падре и черты его лица, разгладились и будто просветлели. - Кстати, с десяти до одиннадцати вечера и утром в то же время, здесь бывает довольно одиноко. Редко кто заходит в часовню.
- Э, нет! Я обойдусь, - Хоуп заглянула через плечо в полумрак, который разгонялся только подсветкой большого деревянного распятия в центре, и тут же устыдилась своих слов, что смутило ее окончательно.
- Ты может, и обойдешься, а Луиза нет. Впрочем, свобода воли не подвластна Господу, как самый великий из его даров, а единственным инструментом остается провидение. Всего хорошего, Хоуп.
Слова отца Луиса таили в себе очевидный призыв, но Хоуп казалось, что она не особо уловила их глубинный смысл. Но вот, что странно... Тяжесть и усталость сняло, как рукой и тело обрело невероятную легкость.
Приняв перемену за добрый знак, доктор Ванмеер поправила стопку папок и снимков МРТ в руках, после чего вприпрыжку понеслась в свое отделение.
