Ты никогда не исчезнешь полностью

— Не волнуйся. Я спрячусь, но останусь рядом. Это единственный способ вытащить тебя. Когда вернется тот, кто тебя запер, я на него накинусь! Не думай, у меня есть оружие!

— Нет!.. — молил Том.

На глазах у него выступили слезы. Нельзя допустить, чтобы Эстебан скрылся из виду. Стоит его другу исчезнуть, и через секунду он, Том, себя убедит, что этот мальчик был всего лишь галлюцинацией.

— Эстебан, посмотри на меня, поклянись мне, что ты не призрак!

Мальчик, улыбаясь, уверенный в себе, поднял руку:

— Клянусь!

Надо любой ценой его удержать.

— Постой, постой... Ты помнишь, как ночью, перед тем как исчезнуть у фруадефонского моста, ты сказал мне, что по-настоящему тебя зовут не Эстебан?

Мальчик беспокойно оглядел вход в коридор и другие отверстия в скале.

— Не сейчас, Том.

Том прижался лицом к решетке. По ржавым железным прутьям потекли слезы.

— Нет, сейчас! А вдруг ты не вернешься. Вдруг я умру, вдруг я снова стану младенцем и все забуду. Прошу тебя... Это всего одна секунда. Как тебя зовут? 66

Лейтенант Леспинас сунул мобильник в карман и подступил ко мне вплотную:

— Живее, доктор Либери, каждая секунда на счету. Где он? Где Габриэль?

Все уставились на меня.

Савина выглядела растерянной, словно я разрушила ее и без того слабое доверие ко мне.

Леспинас уже ничем не напоминал обаятельного монаха, каким казался в начале расследования. Я сдавленным голосом ответила:

— Я не знаю, но... могу определить.

— Что?

Я чувствовала, что он с трудом удерживается, чтобы не ударить меня. Дай же сказать! Ты что, не понимаешь, Леспинас? Я не меньше тебя боюсь того, что может произойти.

— Жучок... трекер... GPS... зашит в... его куртку.

Лейтенант в изумлении сделал шаг назад:

— Вы зашили трекер GPS за подкладку куртки Габриэля?

Я втянула в себя воздух. И с опаской глянула на Ас­тер. Должна ли я отвечать в ее присутствии? Хотя чего мне бояться, мой мобильник у меня в кармане.

— Да, лейтенант. Жучок, которым управляют через интернет. Не больше симки. Обычно такие трекеры используют, чтобы следить за беспамятными стариками, за собаками, или туристы, чтобы не потеряться.

Савина впервые за долгое время подала голос:

— Мадди, Габриэль не старик, у него нет Альцгеймера. И не турист. И тем более не собака!

Они хотят меня пристыдить?

— Я много работаю. Габриэль почти все время один. Я ему доверяю, но мало ли что. Он мог бы мне сказать, что весь день сидит дома, а сам отправиться...

— Это неважно, — перебил меня Леспинас. — Доставайте мобильник, надо узнать, где он прячется. 67

— Ну пожалуйста! — взмолился Том. — Скажи, как тебя зовут.

На его лице отпечатались следы от прутьев. Он плакал, топал ногами, упрашивал, он не хотел, чтобы призрак о нем забыл.

Эстебан продолжал осторожно спускаться к пещерному коридору.

— Не бросай меня!

Эстебан на мгновение остановился. Сунул руку под куртку, вытащил нож и показал.

— Томми, я тебе обещаю, что останусь здесь. И я мо­гу драться за двоих.

Том чувствовал вкус ржавчины во рту, железные прутья впивались в кожу. Ему хотелось тоже обратиться в призрака, пройти сквозь эту решетку, рассыпаться на частицы и снова стать собой по ту сторону. Но такое бывает только в кино.

Том изо всех сил напрягся, он почти протиснул лицо между прутьями, еще чуть-чуть — и голова лопнет, как воздушный шар, который слишком сильно сжали. В вис­ках гудело. Холодный металл сдавливал голову.

— Ну пожалуйста! Я всего лишь хочу знать твое настоящее имя.

Эстебан спустился еще на три ступеньки. Он почти добрался до входа в коридор. Широко улыбнулся и произнес:

— Меня зовут Габриэль.

XI Решение Контроль за ребенком 68

— Дайте мне ваш мобильник, — повторил Леспинас.

На этот раз я без разговоров протянула ему телефон.

— Надо же, — прошипела Женнифер, — засунуть жучка в шмотки своему мужику.

Я оглянулась на нее. И сообразила, что, в отличие от Савины, Нектера или Астер, она никогда не видела Габриэля. С самого нашего приезда он никуда не ходил... только на кладбище, когда хоронили Мартена Сенфуэна... и в бассейн.

Я пояснила для всех, до кого еще не дошло:

— Габриэль не «мой мужик». Он мой сын! Ему десять лет!

Они с жалостью смотрели на меня. Заставляли меня почувствовать вину, чего я терпеть не могу. Я на секунду задержала в руке мобильник.

— Не судите меня, лейтенант. И вы, Савина, тоже. Я люблю Габриэля. Он плоть от плоти моей. Если бы не он, я давно бы спятила. Но вам не понять, что такое одной воспитывать десятилетнего ребенка. Ребенка, который родился через четыре месяца после того, как я потеряла своего первенца. На которого он совсем не похож.

Я отвернулась, чтобы не видеть их глаз. Уставилась на голую лампочку под потолком, на вздувшиеся обои, драные занавески... и вдруг замерла.

Снег за стеклами был синим!

Я сжала телефон в руке. Все, кто был в комнате, то­же замерли, глядя на двор фермы в синих отсветах, как будто само небо полиняло и окрасило снег.

Савина опомнилась первой:

— «Скорая»! Наконец-то!