Она была права. На белых экранах стен соседних домов вертелись синие круги, и во двор фермы въезжала машина «скорой помощи», а следом — пожарная. «Скорая» прибыла с подкреплением. Они не нарушили главное правило — в метель, как и через джунгли или пустыню, никогда не ехать в одиночку.
— Ждите меня! — приказал Леспинас.
Лушадьер прижалась носом к стеклу. Савина взяла безвольную руку Амандины и, немного успокоившись, бормотала, что теперь все будет хорошо. Нектер присматривал за сестрой.
На меня уже никто не обращал внимания.
Я взглянула на телефон. Одно движение — и на экране появился трекер GPS
Красная точка мигала в трех километрах от нашего дома. Если верить карте, она была неподалеку от соседней деревни Сен-Пьер-Коламин.
Что Габи там понадобилось? Я проклинала свою беспечность. Уходя утром из дома, я приготовила завтрак, выжала сок из апельсина, достала масло из холодильника, сделала тосты, оставила на столе записку: «Хорошего тебе дня, мой домовой» — и даже не заглянула к нему, чтобы не разбудить.
А потом все понеслось слишком быстро.
Я слышала, как Леспинас спускается по лестнице, чтобы встретить бригаду врачей. Видела, как Лушадьер размахивает руками перед окном: «Сюда, сюда!»
Снова посмотрела на красную точку. Мой сын там, в Сен-Пьер-Коламин, меньше чем в трех километрах от Фруадефона. Потом, глядя через открытую дверь комнаты Амандины, прикинула расстояние до двери комнаты Тома, тоже открытой.
И за долю секунды приняла решение.
Полицейские были предупреждены. Но они не сумели защитить Тома, как раньше не смогли найти Эстебана.
Я должна действовать. И на этот раз в одиночку.
Сунула мобильник в карман, слыша, как Леспинас вместе с бригадой поднимается по лестнице.
Набрав полную грудь воздуха, я рванула по узкому коридору. Последнее, что я успела увидеть, — взгляд, которым проводила меня Савина.
Я вихрем ворвалась в комнату Тома. Леспинас еще и до середины лестницы не дошел. Не удержавшись, глянула на макет затонувшей деревни под кроватью. Полицейские ничего здесь не тронули. Это была застывшая навеки комната умершего ребенка, которому никогда больше здесь не играть. Я столько дней и ночей проплакала в таком же мавзолее...
Матрас так и остался стоять у стены. Я попробовала выбить окно плечом, и трухлявые деревянные створки разом распахнулись. Не обращая внимания на боль, я схватила матрас, втащила на подоконник и вывалилась вместе с ним...
Я ничем не рисковала.
Моей уверенности хватило на долю секунды.
От окна комнаты Тома до навеса было всего несколько метров. Матрас и снег должны были смягчить удар.
Доля секунды — и матрас подскочил на крыше, скинул меня, зацепился за обломок балки, а я заскользила дальше, перекувырнулась и упала в сугроб рядом с курятником. Набивка из продранного матраса смешалась с кружившими в воздухе хлопьями. Никто меня не заметил. Мигалка «скорой помощи» отбрасывала флуоресцирующие синие отсветы, похожие на искусственное северное сияние.
Скорее! Я не столько проползла, сколько проплыла через рыхлый сугроб и спряталась за одним из столбов. Тронула повязку на голове, убедилась, что пластыри на месте, и бросилась через пустой двор, стараясь оставаться под прикрытием.
Перебежала через дорогу — во всяком случае, я предполагала, что это дорога. Небо так слилось со снегом, в котором вязли ноги, что казалось, будто меня окутал гигантский кокон. Источник душ был засыпан снегом. Однако красная вода еще текла, пробивая в снегу скважину, словно идущую до центра земли.
За спиной раздавались крики, но некогда было ни вслушиваться в голоса Лушадьер, Леспинаса и Нектера, ни представлять себе, как они в меня целятся, ни задумываться, будут ли меня преследовать. Я мчалась по деревне. На минуту укрылась под навесом у какого-то заброшенного дома, оглянулась, проверяя, не гонятся ли за мной. Вытащила телефон, отыскала красную точку.
Приложение сразу нашло мое местоположение и показало расстояние, отделявшее меня от сына.
Это же полчаса пешком. Если по прямой...
Вперед!
Я спускалась по пологому склону, не отрывая глаз от экрана. Никто, кроме меня, не знает, где Габриэль. Никто не знает, куда я направляюсь. Но знаю ли я это сама?
Двигалась я быстро. Мне стало понятно, почему Астер смогла дойти пешком до фермы, а Саломон — подняться к «Мельнице», — это проехать было трудно, а идти не так уж и сложно, мягкий снег приминался под подошвами.
