- Наши люди сидят и наблюдают за устроенными Сапилоте бесчинствами! Мы проиграем, если будем только обороняться и не нанесем ответный удар. Почему бы нам не перестрелять прихвостней диктатора?
Я покачал головой. Гонсалес де Торрес - неплохой человек, но мыслил весьма прямолинейно. Переделать его невозможно, и в обращении с ним я опирался на его врожденную доброту да на собственную хитрость.
- Дорогой маркиз, уверяю вас, что, если и дальше все пойдет как сейчас, мы выиграем выборы с разгромным для Сапилоте отрывом. Но если мы откроем стрельбу и затеем гражданскую войну, то ни о каких демократических выборах не может быть и речи.
- Плевать на демократию, главное - победа!
- Успокойтесь, маркиз. Пока, как вы говорите, мы оборонялись, к телефонным номерам каждого уличенного в жульничестве избирательного участка были прикреплены наши стафферы.
- Прикреплены… что?
- Стафферы. - Я вытащил из кейса небольшую металлическую коробку со множеством проводов. - Эти машинки соединены с нашим большим компьютером. После подсчета голосов чиновник зачитает результаты по телефону. Как только он наберет номер, наш компьютер смодулирует его изображение и голос и передаст их по телефонному кабелю; лжечиновник на приемном экране скажет то, что мы вложим в его уста.
- Вы совсем заморочили мне голову. - Маркиз разлил по стаканам рон. - Алкоголь стимулирует мою умственную деятельность.
- Благодарю. Мою тоже.
- Скажите, а насколько совершенен компьютерный чиновник? Если враги заподозрят подмену…
- Чиновник на экране будет выглядеть не хуже живого. Правда, процесс модуляции занимает время…
- Как много?
- Не беспокойтесь, никто ничего не заметит. Задержка не превышает четырех микросекунд. Компьютер у нас самый современный. Привезли с собой в миниатюре и увеличили с помощью МУВА.
- Объясните, пожалуйста, зачем мы тратим столько усилий на избирательных участках, если у нас есть столь хитроумные машины.
- Выборы, хотя бы внешне, должны выглядеть честными. Если новый мир начнется с явного мошенничества, то честным, справедливым ему уже не быть. Конечно, мы пользуемся жульническими уловками, иначе будем биты, но избирателям об этом знать ни к чему. Пусть остаются в беспечном неведении, считают, что демократия работает сама по себе… А она и будет работать, после выборов!
- Значит, мы изменим распределение голосов в избирательных участках… Вы, наверно, и общий счет голосов знаете?
- Что вы, маркиз, конечно, нет. Компьютерные чиновники появятся только в тех участках, где мы точно знаем, что приспешники Сапилоте подменили ящики для бюллетеней избирателей.
- Но почему? Можно же подделать все голоса в нашу пользу и избежать излишних волнений.
- Нет, пусть народ сам выберет своего президента.
- Какая разница, кто выберет, главное результат.
- Нет, все голоса мы подделывать не будем, это аморально. То, что мы совершаем, незаконно, но вполне соответствует нормам любой, пусть даже самой строгой морали. По поводу необходимости соблюдения моральных норм я вас просвещу как-нибудь в другой раз, а сейчас плесните, пожалуйста, еще по капельке рона - и за работу.
Мы работали не покладая рук, пока Анжелина и маркиза не вытащили нас из-за стола и не сопроводили в поджидающий вертолет.
- Зачем тебе эти побрякушки, дорогой? - спросила Анжелина, указывая на золотые ордена и орденские планки на моей груди.
- Избиратели хотят, чтобы их президент выглядел как президент. Так стоит ли их разочаровывать?
Результаты выборов огласят в оперном театре Приморосо. Традиционно каждые четыре года там собирались сторонники Сапилоте, горячо приветствовали его очередное переизбрание. В этом году в выборах участвовало два кандидата, и результат, как я надеялся, будет иным.
Не исключено, что Сапилоте попытается нас устранить по дороге, поэтому до Приморосо мы долетели в сопровождении тяжеловооруженных вертолетов. На аэродроме нас поджидали автомобили, и до оперного театра мы добрались благополучно. В здании опасаться было уже некого, так как Сапилоте тоже дорожил своей жизнью и по взаимному молчаливому соглашению вооруженные люди внутрь не допускались.
Мы поднялись на сцену. Сапилоте прибыл раньше. Я приветливо помахал ему рукой, он в ответ высморкался и демонстративно харкнул на пол.
- Похоже, генерал-президент сегодня не в лучшем расположении духа, - заметила Анжелина. - Надеюсь, у него на то веские причины.
Празднество было организовано с шиком, шампанское лилось рекой, толпа, поглядывая на огромное табло над нашими головами, неистовствовала. На табло высвечивалось распределение голосов. Сейчас на нем, как перед футбольным матчем, был счет 0:0.
Звякнул колокольчик, люди притихли. На трибуну поднялся председатель комитета по выборам.
- Все избирательные участки закрыты, начался подсчет голосов, - сказал он в микрофон. Зал разразился бурей оваций. - Только что поступили первые результаты из города Кукарача. Кукарача, вы нас слышите?
Экран под табло со счетом засветился, на нем появилось огромное лицо.
