— Память, — не задумываясь ответила она. — Главное, сохранить память в сердце.
В предрассветный час сделалось совсем тихо. Светлая луна опустилась чуть ниже. Первые проблески зари начали окрашивать небо в оранжево-фиолетовый цвет. Виктор все так же обнимал меня одной рукой. Второй держал мою руку, так крепко, словно боялся, что я вдруг растаю.
Он прислонил мою руку к своим губам. Поцелуй был горячий и освежающий одновременно. К сожалению, это все, что мы могли позволить себе.
— Ты все так же носишь браслет, — он нежно провел пальцами по серебристой цепочке. Я снова утонула в его глазах. Капелька слезы пронеслась по моей щеке. Он не спросил, где вторая половинка. И я не собиралась ему этого говорить.
— Ты любишь меня, — уверенно сказал Виктор.
— До бесконечности Вселенной, — дрожащим голосом ответила я. Как будто и не было этих двенадцати лет. Время остановилось для нас тогда. Замок из песка не был разрушен дождями и непогодой. Время пощадило нас. Дало нам отсрочку.
— А я еще дальше, — прошептал Виктор. Он провел пальцами по моей щеке, смахнул невидимую слезу, дотронулся до губ.
— Я потерял твой свет, ты знаешь, — продолжал он. Но не смог смотреть мне в глаза. Тихонько сжимал мою руку.
— Прости меня, — слезы не давали говорить. — Я подвела тебя.
Опять повисла звонкая тишина. Казалось, что она сейчас лопнет перед нами, окатив острыми брызгами. Я снова прижалась к нему, не отпуская его руки. Будто в ней было мое спасение.
— Ты нужен ей, — мой голос не хотел мне подчиняться. Перед глазами проплыло безнадежно грустное лицо его жены и по-детски веселое его дочки. Это были самые громкие слова в моей душе.
— Я знаю, — ответил он после недолгого молчания. На улице быстро светлело. Оранжево-фиолетовый сменился золотисто-лиловым, потом желтовато-голубым. Время снова подводило. Оно не хотело давать нам лишней минуты, ни лишней секунды.
— Чтобы отпустить твою руку прямо сейчас, я должен отпустить и тебя. Но мне невероятно трудно сказать прощай.
Я молчала. Я смотрела на уходящую луну. Она казалась такой одинокой в темно-синем предрассветном небе. Такое чувство, будто она плачет вместе со мной.
— Но я не могу убежать от этого, — продолжал Виктор. — Я готов отпустить.
Мне захотелось кричать. Кричать так сильно, чтобы весь мир знал, какой огромной стала моя боль в сердце. Какие огромные осколки его слов пронзают мне душу. Сколько невыносимой крови я потеряла. Кричать так, чтобы остановить происходящее. Кричать так, чтобы докричаться до Вселенной, до времени, чтобы это все остановилось, чтобы все замерло. Чтобы все вернулось.
Но я просто снова сглотнула слезы. Луна в ярком небе скорчилась. Она, словно наблюдая за нами, услышала мой крик и закричала в ответ.
— Сколько времени мне еще придется скучать по тебе? — спросил Виктор. Я не могла ответить ему. — Сколько времени в моей душе должен идти снег, чтобы наконец-то пришла весна?
Предрассветный час становился все прозрачнее. Небо стало голубым с нежным золотистым оттенком. Луна делала последние шаги к горизонту. Она цеплялась за тоненькие облачка, чтобы подольше остаться на небе. Словно давая нам шанс еще увидеть ее отражение в глазах. Последний вздох, и она исчезла.
Я утерла слезы свободной рукой и немного отстранилась от Виктора. Я заглянула в его глаза. По-прежнему белоснежно-голубые с темной крапинкой. Захотелось кричать еще сильнее. Кое-как я взяла себя в руки.
— Я бы хотела, чтобы эта ночь длилась вечно. Но мне пора идти.
Я с большим трудом вытянула свою руку из его крепкой ладони. Это стоило мне лишней слезы. Я не спеша встала с качелей. Они чуть тихо скрипнули. Я сделала шаг вперед и застыла на месте. Не хватало сил двигаться, не хватало сил просто стоять.
— Юля, — тихо позвал он. — Я путешествую. По нашим воспоминаниям. Я буду всегда встречать тебя в памяти.
Слезы опять предательски потекли по моим щекам. Я не могла дать ему надежду, хотя душа и сердце целиком принадлежали только Виктору. Я не обернулась. Сделала шаг вперед по влажной от росы траве. Он прошептал так тихо, будто самому себе, что я не услышала:
— Увидимся там…
Юлия сидела на краешке кресла. Ни одно движение, ни один мускул на ее лице не выдал ее волнения. Только глаза стали еще темнее и глубоко печальнее. Такое ощущение, что Юлия стала совсем безэмоциальной. Словно несколько лет училась прятать в себе эмоции, и у нее это достаточно хорошо получалось. На улице совсем рассвело. Луна словно растворилась в воздухе. Небо стало нежно голубым с явным оттенком золотистого на самом горизонте.
— Я его подвела, понимаете, когда перестала искать. Я опустила руки. Я не имела права этого делать.
Мне нечего было сказать ничего в ответ. И она спокойно продолжала. Как будто за всю свою жизнь выплакала все свои слезы, исчерпав запас.
— Я его подвела, когда стала забывать его. Я вычеркнула его из своих воспоминаний. Я не имела права этого делать.
Я молчал. У меня не было сил говорить. Я безвольно сидел на стуле и просто молчал.
