– Я тебя люблю, Сонь. Говорил уже, скажу еще раз: мои чувства не уходят, они только усиливаются с каждым днем. Я эту квартиру тебе вернул просто потому, что ты достойна справедливости. Исключительно поэтому. Хочешь – сдавай ее, а хочешь – продай. Она твоя, делай, что пожелаешь. Но я никогда в жизни не захочу и уж тем более не попрошу тебя съехать от меня. Потому что ты – моя семья несмотря на то, что ты все еще не носишь мою фамилию. Но я в скором времени планирую это исправить. Слышишь меня? Принцесса, прекрати думать о плохом, пожалуйста. У нас теперь все хорошо. Всегда.
– Сделал это просто ради меня? – всхлипывает она. Киваю. И она начинает плакать еще сильнее. Закрывает лицо руками и рыдает так сильно, как будто в ее жизни какое-то очень страшное горе случилось.
Обнимаю крепко, самого трясет от этих ее эмоций. Не хочу я, чтобы она так плакала! Нельзя же нервничать, мелкий там внутри в шоке, наверное…
Глажу по волосам, спине, убираю руки от лица, целую хаотично, пытаясь успокоить и подарить хоть каплю тепла, а потом кладу руки на уже немного заметный животик, поглаживая пальцами по нему. И это помогает. Сонечка кладет свою руку сверху, и мы сидим вот так – гладим животик и сходим с ума.
– Принцесса, что тебя так расстроило? Я зря это все, да? Хотел как лучше…
– Нет-нет! – она тянется ко мне, обнимает, утыкается носом в шею, всхлипывает. – Не зря, не зря, и… Ты вообще самый лучший, Мирослав. Самый-самый, правда. Я… Я так сильно тебя люблю, божечки, да я даже не знала, что умею так! Прости меня за то, что я такая вся, холодная, странная и…
– Ну ты дурочка совсем, да? – останавливаю ее тираду. Внутри все горит! Сердце пылает, душа трепещет! Любит… Любит, говорит. Я не ждал от нее этих слов, но в душе всегда надеялся, что услышу. А она так эмоционально, так искренне.
Моя. Моя Принцесса, самая нежная девочка.
Обнимаю ее крепко, целую в губы, соленые, вкусные, мягкие. Мы нечасто целовались, особенно в последнее время, а сейчас током прошибает от того, как люблю ее.
И она любит. С ума сойти…
– Маленькая моя девочка, – шепчу на ушко, оставляю поцелуи по всему лицу, улыбаюсь как придурок. Придурок, которого любят. Что еще надо-то, а? Все есть! В тридцать наконец-то у меня есть все, о чем мог только мечтать! – Никогда не думай больше так плохо, хорошо?
– Не буду больше, обещаю.
– И о себе никогда так плохо не говори. Ты самая прекрасная. И тараканы твои тоже самые дружелюбные, – улыбаюсь, и Сонечка смеется наконец-то! Ее эмоционально, конечно, из стороны в сторону кидает, только успевай подхватывать и успокаивать. Но… привыкну, да? Еще целых полгода пузожителя носить, думаю, веселья будет еще много.
– Я тебя очень люблю, – говорит еще раз, так искренне и нежно, что я не могу удержаться и целую ее еще раз.
– И я тебя очень люблю. Сильно-сильно. Станешь Ольховской?
– Угу, – кивает, прислоняется лбом к моему. – Только не хочу свадьбу. Лучше… погулять?
– Или полететь куда-нибудь? Пока тебе можно. Куда хочешь?
– С тобой – хоть на край света. А ты куда?
– И я так же…
Dabro – Давай навсегда
А жизнь-то, оказывается, классная штука!
На осознание этого факта мне потребовалось тридцать лет и одна самая лучшая девушка на планете. И вот уже два года я словно начищенная монета свечусь от радости и счастья, потому что каждый день моя Принцесса напоминает о том, что любит меня, а маленькое счастье по имени Мия полгода назад начала активно называть меня папой. Теперь ее «пап» звучит по поводу и без, она использует это слово для всего на свете, но каждый раз я тащусь, таю, растекаясь лужей и улыбаясь, точно Чеширский кот.
Тридцать лет я шел куда-то не туда, что-то делал, старался, пытался, напрягался, а по факту все старания были пустышкой. Все, что мне было нужно для счастья, – две принцессы, от любви к которым я буквально схожу с ума.
И жизнь ведь и правда классная штука. Интересная и коварная. Крестная моей дочери – девушка, в которую я был влюблен долгие годы, но тщательно это скрывал. Жена моего лучшего друга. А я – крестный их мелкого. Данька всего на несколько недель старше нашей Мии.
Вот кто бы мог подумать, что все в жизни обернется именно так? Кто бы мог подумать, что я в свои тридцать наконец-то встречу ту, которая покажет мне настоящую любовь. Что ей будет всего девятнадцать, что путь наш будет очень сложным, что очень долго мы будем притираться друг к другу. Ни я, ни Сонечка, теперь уже Ольховская, не могли представить такого поворота событий, но вышло именно так, и я ни в коем случае не хотел бы иначе.
Я катастрофически счастлив, говорил же уже, да?
Даже сейчас, сидя в машине уже двадцать минут, – я катастрофически счастлив, несмотря на то, что моя любовь обещалась сидеть рядом со мной ровно двадцать минут назад.
Но они с Есенией собираются, а это может затянуться на целые сутки, если я посмею их потревожить, поэтому покорно жду.
Сегодня у нас дружеский поход… на танцы. И да-да, вам не послышалось, на танцы, дай мне, господи, сил.
