И нет, к огромному сожалению мы не едем смотреть какое-то танцевальное шоу и сидеть в удобных креслах, мы… едем танцевать.
Я в ужасе.
Девчонки где-то нашли студию танцев, которая совсем недавно открылась у нас в городе, и по какой-то чертовски непонятной нам с Демидом причине решили, что мы обязательно должны туда пойти. И, барабанная дробь, это не детские танцы, и мы ведем туда не детей! Малышня уже сидит с няней, ведь танцы эти для взрослых.
И это меня убивает.
Но мы с Демидом живем свою лучшую жизнь по принципу: «буду каблуком, главное, чтобы моя женщина улыбалась», именно поэтому я уже жду девчонок у дома, а сам Дема подъедет с работы прямо к студии.
Хочу ли я танцевать? Нет.
Жалею ли о том, что согласился? Тоже нет. Вы бы только видели, как горели глаза у Сонечки, когда она показывала мне рекламу той самой студии.
Слышу звонкий смех, понимаю, что девчонки наконец-то собрались, и завожу машину. Вообще-то, занятие там на строго назначенные семнадцать ноль-ноль, ехать нам до места нахождения студии сорок минут, а сейчас уже шестнадцать тридцать. Чувствуете? Пахнет штрафами за превышение скорости.
– Мы не опаздываем? – спрашивают в один голос, как только я выхожу открыть Сонечке пассажирскую дверь. Она чмокает меня в губы, и я сразу, как и всегда, забываю обо всех недовольствах и проблемах.
– Нет, Принцесса. Домчим.
Ну и мы мчим. Веду аккуратно, но быстро, потому что опоздание дамы не простят мне, несмотря на то что я был готов еще заранее. Это не особо важно, кто там был когда готов, главное, не упрекать в этом женщин. Это, кстати, первое правило счастливой семейной жизни: не упрекать женщин. Ни в чем. Никогда. Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах.
– Сонечка, ты не писала няне? – волнуется Есения.
– Полчаса назад, – отвечает она, – у них все хорошо, они рисуют.
Есеня вздыхает. Она очень переживательная мама. Из-за того, что она долгое время мечтала о семье и не могла ее заполучить, теперь она волнуется о каждом шаге Даньки. А он, честности ради, пацан оторви и выброси. Понимаю ее желание все контролировать, мой крестник в свои полтора тот еще чудик. Кот Есени живет свою лучшую жизнь, потому что на той высоте, где он прячется от малого, его невозможно достать.
Зато Мия… мой свет в окошке, моя радость и счастье. Самый лучший в мире ребенок. Она копия Сонечка: светловолосый ангел с ярко-голубыми глазами. Спокойная, нежная, ласковая. Она постоянно обнимает меня за шею и звонко чмокает в щеку, даже от одних воспоминаний я умираю от нежности. Сонечке даже не приходится волноваться о том, что она набьет себе какую-нибудь шишку, как происходит с Даней. Наша Мия просто спокойно играет, рисует, рассматривает картинки в книжках. Ноль поводов для волнения.
А вот у Еси их целый вагон, поэтому я усмехаюсь, когда слышу, как она все-таки звонит няне. Она у нас одна на двоих, мы совсем не часто ее приглашаем, как раз только когда надо свалить куда-то всей толпой. Девчонки не хотят работать, наслаждаются материнством сполна. И, кстати, чтобы они отдохнули от домашних дел, мы и согласились на эти чертовы танцы.
Бачата, чтоб ее! Что это вообще такое… Не уверен, что хочу знать заранее. Пусть казнь состоится уже на месте.
Приезжаем в итоге вовремя, на пару минут даже раньше! Успеем переодеться в спортивную форму, а то я прямо с работы к девчонкам и сорвался. А у меня там без них обеих сложно вообще-то. Нового администратора, правда, сама Сонечка и обучала, поэтому она более-менее справляется, но все равно с ней самой никто не сравнится. Да и без Еси сложно! Парень, что работает на ее месте, считает себя королем мира, но, сволочь такая, вообще не ошибается, не во что носом ему ткнуть! Бесит, короче. Тяжело мне без них. Но иначе никак, поэтому приходится справляться.
Когда выходим из машины, Дема уже стоит у студии и ждет нас. Целует Есю, Сонечку в щечку, жмет мне руку. Девчонки убегают в раздевалку, а мы без особого энтузиазма плетемся в сторону мужской. Спасибо, что сюда разрешили простую спортивную форму и кроссовки, потому что лосины как у танцоров балета не надел бы даже такой каблук, как я.
– Что мы делаем тут, напомни? – спрашиваю Демида, сменяя рубашку на футболку.
– Не спрашивай, – посмеивается он. – Очевидно, радуем своих женщин.
– Это пока они не видели, как мы танцуем. Как увидят – от радости не останется и следа, потому что я однажды лицезрел, как ты двигаешься…
– Нормально я двигаюсь! – фыркает он. Выходим из раздевалки и движемся в сторону зала.
– Ага. Как для родного брата Буратино вообще отлично.
– Ну ты тоже не Цискаридзе!
– Так я и не претендую, – посмеиваюсь. – Надеюсь, там хотя бы не очень много людей. Чтобы не позориться.
– Вы в первый раз? – обращается к нам какой-то парень. Жмем руки. Киваем. – Меня Андрей зовут, я тренер. Не бойтесь. Это не про танцы обычно, про сближение для пар, раскрепощение, возвращение огня в отношения. Так что не парьтесь, что не танцевали никогда, на турниры вас никто не потащит.
И он уходит.
А мы с Демидом переглядываемся сразу с недоумением, потому что…
