– Ничего вроде, – пожимаю плечами. Я не очень понимаю, как я. С одной стороны, нормально, с другой – у меня в голове полный раздрай. Что делать дальше, куда идти, как себя вести, о чем думать, как, черт возьми, поблагодарить Мирослава Сергеевича за телефон… Все в кучу. Навалилось огромным комом, и с какой стороны из него выбираться, я пока не понимаю.
– Врешь, – прищуривается он и подходит ко мне близко-близко. Так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза.
– Угу, – киваю. Вру, конечно, и он не дурак, понимает все.
– Не болит?
Я на секунду замираю, когда он поднимает руку и аккуратно, едва ощутимо касается пальцами моей челюсти в районе удара. Там, наверное, жутко некрасивый синяк и припухлость… Я даже не зашла в уборную, чтобы посмотреть на себя в зеркало, сразу сюда пришла.
– Немного, – киваю ему и застываю. Он так и не убирает руку, а я так и стою рядом с ним, просто глядя в его глаза. Это неловкий момент. Даже очень неловкий. Вокруг никого, да что там, во всем здании, вообще-то, уже никого, если я правильно понимаю. И мы стоим точно в фильме. Осталось поцеловаться, и дело с концом.
После этих мыслей сразу же опускаю взгляд и делаю шаг назад. Это перебор уже…
MONA, RASHID – Рядом
– Думала уже, где будешь ночевать? – спрашивает Мирослав Сергеевич, разряжая обстановку и убивая всю мою неловкость. – Надеюсь, ты не вернешься в тот ужас?
– Не сегодня точно, – усмехаюсь. И никогда, пожалуй… Хотя жалко, вообще-то, это моя квартира по праву, было бы свое жилье, а так вообще ничего. – Наверное, сниму номер в гостинице. Не думала еще.
– Хорошо, что я подумал за тебя, – улыбается он, и я хмурюсь, не понимая, что он имеет в виду. – Идем? Отвезу тебя.
– Вы о чем?
– Я нашел место, где ты можешь оставаться столько, сколько нужно. Поехали?
Я хмурюсь, не знаю, как на это реагировать, но все равно иду следом. Мирослав, как обычно, уходит слишком резко, и я едва успеваю за ним. Что он там для меня нашел? Решил помочь и сам снял номер? Если так, то я никогда в жизни не найду столько слов благодарности… Он делает для меня слишком много. Я ему свалилась как снег на голову со своими проблемами, а он почему-то возится и возится, не выгоняет меня, не психует…
Это непохоже на того Мирослава Сергеевича, которого я привыкла видеть. На работе он всегда требовательный, строгий, каким и подобает быть начальнику. Он говорит, мы делаем – другого нет.
А еще он постоянно много шутит и заставляет смущаться, к этому я тоже почти привыкла.
А тут… Заботливый, оказывающий помощь, вытаскивающий из проблем. Нет, я не знаю, возможно он вне работы всегда был такой, не могу же я утверждать. Просто я его с этой стороны не знала никогда, и сейчас мне странно очень.
Раньше требовательность, глупые шутки постоянные. А сейчас… Не знаю даже, как описать. Такой хороший Мирослав Сергеевич, что и влюбиться не жалко.
Когда выхожу на улицу – он сам снова закрывает все, а потом идет к машине, явно намекая, что мне нужно идти следом. Я мнусь немного, но, когда он слишком очевидно открывает дверь пассажирского и кивает мне на сиденье, все-таки иду и покорно усаживаюсь на место.
Интересно, куда он меня отвезет? Что за место такое волшебное, где я могу остаться? Он, как назло, не говорит ни слова. Какой-то слишком задумчивый, обычно он совсем не такой.
День сумасшедший, и, если честно, я ни на грамм не готова больше ни к каким сюрпризам, но выбора другого нет. Может, у него есть знакомые, которые куда-то уехали и у них можно пожить? Или у него самого есть еще какая-нибудь квартира, в которой я могу остановиться на пару дней?
Спустя минут пятнадцать понимаю, что едем мы за город, в направлении его дома. Он что, уговорил Есеню, чтобы я пожила у них? Мне, конечно, нужно всего дня два-три, я надеюсь, но все равно дико неловко. Они молодая семья, ждут ребенка, а тут я как снег на голову. Третьей лишней быть не хочется, это правда очень неудобно.
Звонит телефон. Вздрагиваю, смотрю на экран и не понимаю, хочу ли брать трубку… Там тетя Катя. А я правда, наверное, не готова ее слышать. Что она хочет сказать? Звонит она крайне редко мне.
Ладно. Все равно придется узнавать, что ей надо от меня. Вздыхаю и беру трубку.
– Да? – отвечаю, убирая громкость динамика. Этот телефон ну очень громкий! Понимаю, что Мирославу Сергеевичу все отлично слышно, и почему-то мне крайне неловко от этого. Хотя, казалось бы, чего я после всего могу стесняться перед ним? Думала, что тот секс на столе – самое интимное, что могло быть между нами. А нет. Гораздо интимнее оказалось его вторжение на темную территорию моей жизни.
– Сонька, – говорит тетя Катя. Никогда мне не нравилось, когда она меня так называла. А она только так, как будто специально. – Ты это… Жениху своему скажи, что мы прибрали все. И сама, ну… давай домой, нормально тут все теперь. Слышишь?
– Ага… – говорю на автомате и после такого же «ага» от тети бросаю трубку.
Чего? Она снова пьяная? Или что?
– Принцесса, ты чего? – спрашивает Мирослав Сергеевич, замечая мою растерянность. – Кто звонил? Все живы?
