– Да… – киваю, хотя я не особо уверена, жива ли моя адекватность. – Тетя звонила.
– Что хотела? – спрашивает он внезапно грубовато, словно очень-очень зол на нее.
– Она попросила передать моему жениху, что они все убрали, и сказала, что дома все в порядке и я могу возвращаться. Я ничего не понимаю, какому жениху? Что происходит?
– А… – он неловко усмехается и даже смешно чешет затылок, словно провинившийся мальчишка. – Так уж вышло, что я твоим женихом представился, чтобы они почувствовали мою значимость, так сказать. Ну когда за тобой тогда вернулся.
– Ага, – киваю. Странно, что он кругом и всюду представляется моим женихом, конечно, но если это работает, то ладно. Так уж и быть. – А почему она говорила так, словно вас боится? Вы ей угрожали?
– Нет. – Он немного закатывает глаза и сжимает руль чуть сильнее. Бесится. – Я просто был у тебя дома, пока ты отдыхала. Приезжал за твоими вещами. Ну и вежливо попросил их убрать тот срач, что натворили в твоей комнате и квартире в целом.
– Вежливо? – хихикаю, вдруг найдя в себе силы на веселье. Мне странно конечно, что он поехал ко мне домой, но почему-то уже не удивляет так сильно, как могло бы удивить пару дней назад. – Насколько вежливо?
– Достаточно вежливо, чтобы они послушались, судя по всему, – он тоже улыбается, а мне, если честно, уже все равно, достаточно вежливо там было или все-таки нет. – Но домой ты не поедешь.
– Не поеду, – соглашаюсь с ним.
– И мы как раз на месте, – говорит он, и я вдруг возвращаюсь в реальность. Отвлеклась на разговор и не видела, куда мы ехали, а тут… Мы стоим у ворот его дома. Это точно его дом, я была тут тогда, когда телефон разбила. Тогда… как будто это было очень давно. Столько всего случилось, что я просто не могу собраться в кучу.
Мирослав Сергеевич выходит первым, потом открывает мне дверь, подает руку, потому что я, как кукла безвольная, пока не могу собраться с мыслями и понять, что все это значит.
Его собака вдруг снова начинает очень громко лаять, и я вскрикиваю, оживая. Господи! Да так же можно и разрыв сердца получить, честное слово…
– Принцесса, просыпайся, – смеется надо мной Мирослав Сергеевич. – Идем.
– Сюда? – киваю на дом.
– А ты на улице собралась оставаться? Май, конечно, но вечерами еще прохладно, Сонечка. Пойдем. Только руку давай.
Зачем ему моя рука?..
Он берет мою ладонь, не дожидаясь хоть каких-то ответов, переплетает пальцы и открывает ворота. И на нас сразу же несется просто огромный пес…
Не так я хотела умереть! Точнее, я никак в девятнадцать лет не хотела, но вот так вот – прям точно-точно нет!
– Мамочки… – шепчу хриплым голосом и зажмуриваюсь, когда этот медведь, клацая своими зубищами, приближается к нам.
Все. Мне конец. Мирослав Сергеевич так устал от моих проблем, что таким образом решил от меня избавиться? Креативно, ничего не скажешь…
– Миша! – звучит грубый голос Мирослава, и внезапно лай прекращается. Но мне все еще так страшно, что найти сил на то, чтобы открыть глаза, я не могу.
Я чувствую этого медведя совсем рядом, у меня сердце выскакивает из груди от понимания, какой он большой… Наверняка, если он встанет на задние лапы, он будет прилично выше меня. Как не бояться?
Внезапно я чувствую что-то мокрое. Влажное касание к пальцам, которые переплетены с пальцами Мирослава. Что происходит?
Открываю глаза через силу, и тут же мое сердце начинает стучать еще сильнее, чем до этого. Этот пес, хотя он реально больше на медведя похож, обнюхивает и облизывает наши сцепленные в замок пальцы. А?
– А что происходит? – шепчу еле слышно, боясь сделать даже лишний вдох, не то что движение.
– Показываю Мишане, что ты – не чужая и от тебя не надо охранять дом. Он видит, что мы держимся за руки, и это значит, что тебе можно доверять. Сейчас обнюхает и будет издалека запах узнавать. Больше не будет тебя пугать.
Ах вот для чего он меня за руку взял… Но предупредить-то хотя бы мог! Чтобы я тут от инфаркта не умирала!
Все равно страшно… Он очень большой. Я таких больших собак и не видела, наверное, никогда. Разве что на картинках в интернете, и то не факт…
А он смотрит. Прямо в глаза, точно как его хозяин. И съесть они тоже оба легко могут. Только по-разному.
В голове только одна мысль, что он сейчас клацнет зубами и оставит меня без пары пальцев, а то и без всей кисти сразу. Но Михаил, кажется, действительно настроен довольно дружелюбно. По крайней мере, все пальцы на месте, и он уже не лает. Наоборот, он переводит голову к моей второй руке и утыкается носом в ладонь. Мамочки… Что делать-то?
– Погладь его, – подсказывает Мирослав Сергеевич. – Мишка ласку любит. Он не тронет тебя, не бойся. Он теперь тоже думает, что я твой жених, – посмеивается, а я почему-то чувствую, как краснею от этих слов. Шутка затянулась, вот даже дошла до члена семьи самого Мирослава. И пусть этот член семьи собака, не важно!
