И день проходит вполне прилично и вообще спокойно. Я даже в какой-то момент думаю, что то утро было не сегодня, потому что день могу назвать даже хорошим! И солнышко светит ярче обычного, и в целом уже очень тепло на улице, и Марина не чудит…
И даже Мирослав, когда приезжает – не трогает нас, а общается со своим персоналом, пока мы разбираем кое-что по документам.
Но потом у меня звонит телефон. И меня паникой накрывает от увиденного имени тети Кати на экране.
Ну зачем? Ну я же уже ушла, ну зачем вы меня достаете? Просто оставьте в покое, радуйтесь жизни, я даже трогать вас не буду!
Вмиг все хорошее разрушается. У меня ком в горле встает, стоит мне закрыть глаза и перенестись в те жуткие минуты в моей когда-то любимой квартире. Я старалась игнорировать все это, старалась просто жить дальше и сделать вид, что ничего этого не было, но, оказывается, мои эмоции и воспоминания гораздо сильнее меня.
Я сбрасываю вызов, но она звонит снова, и мне приходится три раза сделать глубокий вдох, чтобы ответить ей. Хотя я меньше всего хочу сейчас слышать ее голос, если уж совсем честно.
– Да? – беру трубку, пытаясь унять дрожащие пальцы.
– Сонька! – говорит она таким простым голосом, словно мы по-настоящему родные друг другу люди. – Прекращай бегать, давай домой. Все нормально тут уже, никто лишний не придет.
– В моей квартире лишние вы, и, пока вы там есть, моей ноги там не будет, – говорю на эмоциях и понимаю, что зря. Им же только на руку, если я не вернусь. Но я не успеваю адекватно подумать о правильном ответе.
Выхожу на улицу, чтобы Марина не стала случайным свидетелем разговора, и натыкаюсь на Мирослава. Он курит недалеко от входа, и я отхожу чуть подальше, чтобы не дышать этим жутким запахом.
– Что ты носом все вертишь? Ну приходил твой этот жених, кулаками тут махал, мы поняли, что были не правы.
– Не правы? – схожу с ума уже, кажется. – Да ваш дружок меня чуть не убил!
– Ой да не убил бы… Понравилась ты ему просто. Он, между прочим, с переломом ноги лежит! За это кто отвечать будет, а? Ты-то целехонькая, а человек пострадал!
– Мало ему, – рычу и бросаю трубку, а потом быстро смахиваю пальцами две дорожки, бегущие по щекам.
Нет-нет-нет, я не буду плакать… Какой смысл в этих слезах? Обидно, что никому не нужна. Но я ведь не первый день это знаю, давно привыкла уже. Но просто… Как так можно вообще?
Слезы льются, не могу ничем их остановить и даю себе пару минут этой, видимо, очень нужной слабости.
Вздрагиваю, когда со спины ко мне прижимается кто-то. У этого кого-то до ужаса теплые руки и очень узнаваемый парфюм.
Мирослав обнимает меня за плечи, кладет подбородок на мою макушку и не говорит ни слова. Просто поддерживает меня в эти минуты слабости, и я невероятно сильно благодарна за это…
Miyagi, Эндшпиль – Приятная
У меня в груди какое-то очень странное ощущение. Словно там что-то надламывается, когда я вижу, что Сонечке больно. Как будто я это тоже чувствую и у меня у самого болит не меньше.
Меня разрывает на части от понимания того, что у нее внутри. Точнее, я не могу понять, только предположить. В ее глазах, словах, действиях и даже взгляде столько боли, что это правда невыносимо.
Зачем она ей звонила? Зачем? Я же ясно дал понять, что перед Соней надо извиниться, но никогда не надо ее больше трогать. Для чего ей было звонить? Мало жизнь ей испортили, решили добить?
Сонечке всего девятнадцать, а она видела ужасов больше, чем многие взрослые люди. И меня от этой несправедливости от злости подбрасывает буквально. Ее хочется спрятать от всего мира, обнять, укрыть от гнева и никогда не отпускать, вообще никогда.
И я так и делаю. Ну хотя бы так, как могу. Просто обнимаю ее, прижимаю к себе и пытаюсь подарить то тепло, в котором она нуждается. И в котором нуждаюсь я.
Мне в целом даже плевать на то, что я отвлекаю ее от работы. Никто не отругает ее за это уж точно… Удобно на самом деле. Надо было все-таки попытаться уговорить ее остаться дома, не время ей сейчас выходить на работу, все еще тяжело. Я вообще не понимаю, как она, будучи такой хрупкой девчонкой, после всего так стойко держится.
И Соня не сопротивляется, чем меня удивляет. Она даже расслабляется в моих руках и откидывается на мою грудь спиной. Готов поспорить, она еще и закрыла глаза. Надо увозить ее отсюда, хватит с нее.
– Принцесса, – зову ее шепотом и ловлю себя на том, что поглаживаю ее по плечу большим пальцем, пока обнимаю. – Давай отвезу тебя домой?
Под «домой» я подразумеваю к себе, конечно же, потому что я не идиот и не отпущу ее в ее квартиру, пока там творится то, что творится. Но Соня, к сожалению, понимает меня неправильно… Надо было уточнять.
Она напрягается в моих руках, отстраняется и поворачивается ко мне лицом. В глазах все еще стоят слезы. Черт…
– Я… Нет, я… Спасибо за гостеприимство, но я лучше в гостиницу. Не хочу туда.
