– Подожди, – он говорит так тихо, что еле слышу его, – Я… – свободной рукой он проводит по своим волосам, и до меня доносится запах солнца, – Хотел сказать, что… Лера, я, кажется… – он поднимает на меня глаза полные отчаянья. Нужное слово такое красивое, но такое колючее, что сказать его – просто нет сил.
– Знаешь, – говорю я ему, – пройдет какое-то время, и ты совершенно свободно будешь говорить его мне.
Он краснеет еще сильнее и, улыбаясь, опускает глаза в пол, – Думаешь?
– О, я совершенно в этом уверена.
Он отпускает мою руку. Я лезу в сумку, достаю оттуда тетрадь, и протягиваю ее ему.
– Что это? – он берет ее и проводит рукой по шершавой обложке.
Господи, не дай мне разрыдаться!
– Это мой тебе подарок. – говорю я, чувствуя, как к горлу подступает комок.
В те несколько часов, когда ночь прятала под своим куполом мое счастье, на листах толстой тетради я, как могла, записала все, что произошло со мной в этом странном, прекрасном, удивительном мире. На этих страницах Влад и я, Ирма и Косой, Амалия и Дерево, Водяной и Великая Волшебница, и все то, что связало нас, спутало наши дороги, сделав нас героями одной истории. И теперь я должна объяснить, что это? Сказка? Быль? Чудо?
– Это я, – говорю я, наконец.
– Не понимаю.
– Это я, нарисованная словами. Я дарю тебе себя, но в удобном переплете, – сказала я, ухмыльнувшись. – Ты там, кстати, тоже есть. И Фос. И еще много удивительных людей. Прочтешь – узнаешь.
– Ты написала книгу для меня?
Мне захотелось рассказать ему , что для него я спускалась в толщу воды и летала в облаках, что встречалась с Волшебниками и чудовищами, что молчала там, где обычно говорю, и говорила там, где были бессмысленны слова, я ткала нить из луны и собирала слезы, я терпела его выходки и боролась с собственными желаниями. Но вслух я сказала лишь бестолковое, ничего не умеющее выразить, "да".
– Здорово! – он искренне радуется, а я больше ни слова не могу произнести, – Я люблю книги! Правда, у меня нет ни одной, но когда-то давно…
Я хотела бы сказать, что все знаю, но еле держу себя в руках, чтобы просто не разрыдаться. Хотела бы рассказать, что у него будет огромная библиотека с миллионами книг, что он построит огромный замок из собственного отчаянья, что вокруг него будет много любящих его людей и даже больше, они станут его семьей, а я…
– И о чем она? – прервал он мои мысли.
– О любви, – еле слышно говорю я.
Он снова становится пунцовым, слыша, как легко дается мне слово, которое никак не выходит у него.
– Но я хочу, чтобы ты знал, для чего я дарю ее. Отчего именно ее.
Он смотрит на меня.
– Я хочу, чтобы ты запомнил – с книгой никто и никогда не будет одинок. Понимаешь?
Он смотрит на меня. Где-то далеко, на задворках его сознания мелькает неприятная мысль, но он тут же отгоняет ее прочь, не желая даже думать о том, что несет с собой крохотная догадка. Он просто отметает ее, понимая, что она несет только отчаянье, а его он уже наелся.
– Будем читать вместе? – спрашивает он с вызовом.
Я лишь киваю. Надоело врать вслух. Ложь во спасение – кто это придумал?
Он мне не верит, но молчит. А в моей голове мой собственный голос охрип от слез. Если бы ты слышал, как я плачу внутри, ты бы знал, чего стоит мне мое молчание! Я хочу, чтобы ты знал – Я ВЕРНУСЬ! Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ! Я ТЕБЯ СПАСУ!
– Влад, а Фос… Он стал медведем сразу после того, как я исчезла?
Он смотрит на меня и молча кивает.
– Боишься его?
– Сейчас больше, чем раньше, – трет рукой шею, стыдясь своих слов, даже не понимая, что стыдиться тут нечего. – Раньше он был совсем не страшный. Я и сейчас почти не боюсь. Иногда только, не знаю, что-то просыпается в нем… или во мне. Просто я чувствую, что больше не контролирую его. Раньше мы оба знали, кто хозяин, а теперь… Теперь я уже ни в чем не уверен. И он это чувствует. Нельзя ему этого показывать, а я ничего не могу поделать.
– Ничего не бойся, – говорю я ему. – Все будет хорошо, слышишь?
Он кивает и вымученно улыбается.
– Давай попьем чаю, – говорю и вымученно улыбаюсь.
Снова кивает, безумно радуясь возможности уйти с моих глаз и привести свое нутро в порядок. Встает и идет к домику. Я смотрю ему вслед и думаю, как много ему предстоит сделать, прежде чем все будет хорошо, как я и пообещала. Сколько впереди дней, плохих и хороших, когда он, то с радостью, то с ненавистью будет произносить мое имя. Мне бы быть рядом и рассказывать небылицы из его будущего, зная наперед, что все, что он сделает, будет во благо. Но мне нельзя остаться. И до того, как мы снова встретимся, пройдет немало времени. Он научится быть язвительным и гордым, научится прятать свое искалеченное сердце за улыбками и шутками, станет великим волшебником и будет помогать всем, кто придет к нему за помощью, даст защиту и кров, станет красив и статен. Но все это потом, а сейчас я смотрю, как он скрывается за углом бревенчатого домика. Мне бы побыть еще немного, хоть день, хоть пару часов, но у меня нет и десяти минут.
