Саша вошел в помещение, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, разглядывая Полину. Этот взгляд не имел ничего общего с тем, как он смотрел на нее в зале, когда по всему телу ощущалось жжение. Сейчас это был холодной, даже ледяной взгляд. От него хочется укрыться, сбежать. Но нельзя. Какими-то невидимыми нитями он привязывает к себе.
Горло сковал спазм. Те слова, которые хотелось произнести, застряли. Вот он стоит перед ней, можно поговорить с ним, объяснить все, но не выходит. Получается только открывать и закрывать рот, как маленькая рыбка, выброшенная на берег.
— Ну привет.
— Привет, — тихо произнесла Полина.
Саша делает пару шагов, уменьшая и так небольшое расстояние между ними. Если протянуть руку, то можно его коснуться. Ощутить, как напряжены его плечи и как часто вздымается его грудь.
— Как ты?
— Все хорошо.
Полина аккуратно вытерла следы потекшей туши, но это, конечно же не скрылось от его взгляда: было понятно, что она плакала.
— По тебе не скажешь.
— А что ты хочешь услышать, Саша? — первый раз она обратилась к нему по имени.
— Правду, возможно.
— Правду… Она тебе нужна? Эта правда?
— Если спрашиваю, значит нужна.
— Я стараюсь жить дальше, вот моя правда. Не всегда получается, но я пытаюсь.
Саша обводит взглядом ее лицо, некогда любимое и родное. И Полине безумно хочется прижаться к нему, уткнуться в сильную грудь и рассказать, как она пыталась собрать себя по кусочкам весь этот год, как ругала и корила себя за свой поступок, как ненавидела себя, что из-за нее все разрушилось. Но теперь она не смеет это сделать. Блок в виде его невесты ее останавливает. Она будто незримо сейчас присутствует с ними.
— Сколько раз я порывалась набрать твой номер, просто услышать твой голос. А потом удалила твой номер, чтобы ненароком тебе не позвонить, — открывается Полина.
— Зря.
— Зря, что не позвонила или зря, что удалила?
— Все зря, Полина.
— Можно подумать, ты бы ответил.
Саша не отвечает на ее вопрос. Может быть потому, что сам не знает на него ответ.
Сократив расстояние до минимума, Саша протянул к ней руку и дотронулся до ее лица. Невинное и нежное касание по щеке, потом по подбородку. Оно вызывает трепет внутри и разносит ток по венам. Единственное ее желание сейчас — не останавливайся, продолжай. Уже не смущают люди в соседнем зале, его невеста, которая скорее всего ищет его. Не смущает и Руслан, которому она пообещала уехать с ним сегодня ночью.
— Почему, Саша? Почему ты не дал мне времени все тебе объяснить? Почему не дал нам шанса? — шепчет Полина.
Саша резко отстраняется от нее, будто она ужалила его смертельный ядом, в самое сердце, без надежды на противоядие. Он отошел к противоположной стене и повернулся к Полине спиной. Но даже так она знала, как он злится, как ходят желваки на его щеках и как гневятся его глаза, делая их ядовито зелеными.
— Бл*ть! Потому что ты выбрала не меня! — закричал он, — Ты выбрала его — своего бывшего *баря, от которого ты и сбежала! Как я мог спокойно закрыть на это глаза? Скажи мне, Полина? Вместо того, чтобы прийти ко мне, ты сдала меня ему. Слила всю информацию, над которой я долго работал, вместо того, чтобы проводить время с тобой. И знаешь, что самое парадоксальное? Мне нах*р не сдался тот тендер. Это была рутина, к которой мне необходимо было приложить руку. И это я должен тебя спрашивать почему.
В его глазах царила ненависть, жуткая обида и разочарование. Гремучая смесь для той, которая его любила. Пусть не так, как пишут в классических романах. Она любила, как умела.
— Он меня шантажировал… — оправдывается Полина.
— Ты никогда не была дурой, Полина. Должна была понимать, что нельзя идти на поводу у шантажистов, — злость в его голосе угасла, но на смену ему пришло раздражение.
— То видео, Саша… я никогда тебе не изменяла.
Видео ее позора, которое никак не должно было попасть ему на глаза. Но Саша прав, никогда не надо идти на поводу у шантажиста. Она доверилась не тому.
— Я знаю, Полина, я знаю… — устало ответил Саша.
— Но… тогда мне показалось…
— Да, тогда я был уверен, что ты трахнулась с Артемом у меня за спиной.
— Нет, боже, нет. Я бы никогда не смогла так с тобой поступить…
— Но с НИМ то ты смогла.
— Это другое.
— Нет, Полина. Трахнуться на стороне — это не поставить точку в отношениях. Это поставить их на паузу. Твое, — Саша сделал паузу, — предательство — прямое тому доказательство.
— Как ты узнал?
— Встретил Артема в баре. Он все мне и рассказал.
— Когда это было?
— Пол года назад.
— Ты все это время думал, что я тебе изменила?
— Да, — Саша сказал это жестко, забивая гвоздь в ее сердце одним своим утверждением.
Как ему было больно это осознавать, что та, кого он любил, ему изменила. Снова. Он жил все это время с ножом в спине. Израненный, измученный зверь.
— Прости меня, Саша.
Сейчас Полине хочется подойти к нему и провести пальцем по контуру его груб. Они такие же жесткие и четко очерченные. Но она знает, какими мягкими они могу быть и какое наслаждение дарить. Как могут целовать, заводя одним лишь касанием и возбуждая до пошлых стонов.
