И вроде бы все без изменений — это тот же мужчина, из-за которого пришлось пройти через горе утраты, а зла больше нет…
Это было парадоксально, непонятно, немного страшно. Ведь все может вернуться — обида, недоверие. И что с этим делать? Снова чемодан за порог и игры в посторонних?
Вероятно, об этом стоило бы серьезно задуматься, но Ксюша поступила иначе — аккуратно ближе к нему подползла, устроила голову на груди, вздохнула, почувствовав, что он ее тут же обнимает…
— Разбудила?
— Я на том свете отоспаться успел…
— Это не смешно, Тихомиров…
Пусть не смешно, но он явно усмехается. Ксюша этого не видела, но не сомневалась.
— Что с заявлением будем делать?
— Каким заявлением?
— Ты разводиться собиралась.
Собиралась… Было дело…
Ксюша губу закусила, сомневаясь… Нужно было свои мысли в слова облачить так, чтобы ему стало ясно — она не бросается с радостью в объятья. Она еще насторожена. Она еще боится обжечься. Но слишком счастлива, чтобы продолжать держать оборону.
— Мы установим тебе испытательный срок.
— Мы?
— Да. Мы.
— С кем, если не секрет?
— Со вторым членом Совета ты не знаком. Назовем его… Бродягович…
— А там прямо уже известно, что Бродягович? Не Бродяговна?
— Неизвестно, конечно. Месяц всего… Просто… Надеюсь, если будет Бродяговна, она нас простит.
— Ну надейся… Так что там со сроком?
— Он испытательный…
— И сколько продлится?
— Пока Совет не примет решение о принятии в стаю…
— А у нас стая? Я по глупости думал, что семья.
— Не перечь Совету…
— Простите…
— Так-то лучше.
— А что я должен делать, чтобы Совет принял решение?
— Вести себя так, чтобы Совет не мог не принять это решение…
Бродяга хмыкнул, задумался. Звучало более чем обтекаемо… Чувствовался подвох… И немного самодурство Совета, но…
— Чего хочет Совет?
Ксюша ответила не сразу, успела сосчитать его сердечные удары до десяти, потом же голову запрокинула… И взгляд лукавый… Дерзкий немного… Голодный…
— Совет хочет тебя…
— Решение Совета — закон.
В прошлый раз все произошло довольно быстро, в чем-то грубо, зло даже, сегодня же… Пусть на уточняющий вопрос мужа: «можно ли?» Ксюша ответила очень уверенным кивком, Ивану все равно было страшно, а еще отчего-то очень хотелось ее заласкать.
Взглядами, губами, прикосновениями…
Его Ксюша как-то вдруг из сильной и воинствующей стала хрупкой и беззащитной.
Но это не мешало ей без смущения смотреть в глаза, когда он пуговка за пуговкой расстегивал ее пижамную рубашку, когда с плеча снял, скользя взглядом сначала по ключицам, потом по груди, по животу, потом по тем же маршрутам губами.
Зубами прихватил резинку штанов, поднял озорной взгляд, поймал парочку смешинок в ее ответном…
— Совет можно попросить… Совет поможет… — Ксюша потянулась было помочь, но, кажется, в помощи все же не нуждались. Сдернули те самые штаны, вернулись к лицу, целуя в нос, в подбородок, в губы, прикусывая, улыбнулись, когда она навстречу подаваться стала, руками в волосы его зарылась, чтобы не сбежал ненароком.
Но побег не планировался, это уж точно.
В планах было пару раз довести ее до полного блаженства, а потом позволить еще немного поспать.
— Совет можно попросить обо всем? — видя, что у Ксюши на глазах уже поволока, хотя они пока совсем по-детски играют друг с другом, Иван решил, что и сегодня с долго и мучительно скорей всего опять не получится.
Ее руки с себя снял, завел одной своей за голову, второй прошелся по телу — от губ, по шее, сжимая по пути грудь, дразня напряженный живот, пробегаясь пальцами по тазовой косточке, щекоча под коленкой, обхватывая за щиколотку и забрасывая ногу на свое бедро…
— Можно…
— Кричи громко, Совет, если захочется…
Совету захотелось почти сразу. Совет особо не разбирал, что именно кричал, но претендент на принятие явно был доволен, потому что делал с каждой секундой все лучше, давая все новые поводы кричать, шептать, стонать, извиваться и просить неизвестно чего, но быстрее…
Потом же Ксюша заснула. Все, как планировал Бродяга.
Но не свернувшись под боком, а прямо на нем, вжавшись своей грудью в его, снова зарывшись пальцами в его волосы, уткнувшись носом в шею…
Зафиксировала намертво, чтобы не смылся… И уснула. Он же…
Смотрел в потолок, улыбался, ждал, пока выспится. И не верил… Немного не верил, что мир вот так… Минуя все препятствия… Вернул ему не просто Ксюшу — а целую стаю со своим единоличным пока Советом. Узурпировавшим власть, явно не обделенным самодурством, склонным к диктатуре… Мирно сопящим сейчас на нем. Придавливая грудную клетку, вроде бы мешая дышать, а на самом деле… Ему уже сто лет не было так легко. Так хорошо. Так правильно…
Ему сто лет так яростно не дышалось, сто лет так яростно не хотелось жить…
— Я кофе заварила…
На работу они ожидаемо опаздывали. Пока Иван плескался в душе, Ксюша успела придумать нехитрый завтрак, на стол накрыла…
Это почему-то вызывало в ней невообразимую бурю эмоций. Хотя, вероятно, сейчас все на свете вызывало бурю…
Она доставала из холодильника продукты… И не верила, что готовит на двоих.
Ставила в кофемашину чашку… И не верила, что выбирает его любимый эспрессо, а не свой латте.
