— А как же твое? — приподнимает бровь — Если ты будешь счастлива, то твоя дочь тоже будет.
Смотрю в окно и шумно выдыхаю.
— Я пока ничего не решила. Просто хочу работать.
Паша кивает, хлопает меня по плечу и идет к двери. На пороге оборачивается:
— Кстати, у нас новый клиент. Мальчик, четыре года, ЗРР. Ты возьмешь?
Я киваю. Это и есть жизнь — она продолжается, несмотря на сломанные сердца.
— Конечно. Составь расписание.
*****
Я открываю дверь квартиры с тяжелым чувством. Весь день работала на автопилоте, отвечала детям улыбками, кивала родителям, а в голове крутилась одна мысль — что ждет меня дома?
В прихожей пахнет жареной картошкой и мясом. Из кухни доносится смех Маруси и.... голос Влада. Он что-то рассказывает ей, подражая разным животным.
Я замираю, прислонившись к стене.
— Мама! — Маруся выскакивает навстречу, таща меня за руку. — Папа готовит! Он сделал котлетки в виде мишек!
И правда — на кухне идеальный порядок, на столе тарелка с аккуратными котлетами-медвежатами, рядом — мой любимый салат.
Стоит у плиты в моем фартуке, который ему явно мал. Он оборачивается, и в его глазах — надежда.
— Привет, Поля. Я... подумал, что тебе не стоит сегодня готовить.
Я молча киваю, целую Марусю в макушку.
— Наш папочка самый лучший! Да, мам?
Молчу.
— Мам? — голос дочери становится настороженным.
— Да, моя милая.
— Садись, — Влад торопливо вытирает руки. — Я налью тебе чай.
Сажусь, наблюдая, как он суетится — достает мою любимую кружку, вспоминает, что я люблю чай покрепче.
Маруся болтает без умолку, Влад подкладывает мне еду, будто я выздоравливающая после тяжелой болезни. Хотя так оно и есть.
После ужина Влад моет посуду, а я укладываю Марусю.
— Мама, папа сегодня весь день был дома! — шепчет она, засыпая. — Он мне сказку три раза читал....
Я глажу ее по волосам, чувствуя, как в горле встает ком. Когда выхожу в зал, Влад уже ждёт.
— Я весь твой, Поль, — делает шаг мне навстречу.
Перехватывает дыхание. Я дура, наверное, но уже приняла решение.
Я хочу дать нам шанс. Ещё один. Ради всего, что было. Ради того, чтобы не корить себя, что не попыталась.
Маруся любит Влада. Ей нужен отец.
— Если мы постараемся, то сможем ещё всё наладить, Влад, — голос дрожит.
Он кивает.
— Но если ты снова изменишь мне, то не прощу! Заберу дочь и будешь видеться с ней только по праздникам!
Его глаза расширяются — я впервые вижу в них настоящий страх.
— Ты не сможешь...
— Смогу. Я уже консультировалась с юристом, — лгу, но звучит так убедительно, что он бледнеет.
— Поля….
— Выбирай, — отхожу, создавая дистанцию. — Или она — или мы с Марусей.
Влад опускается передо мной на колени, как когда-то делал, предлагая руку и сердце.
— Я уже выбрал. Ты и Маруся. Только вы.
Я позволяю ему обнять мои ноги, прижаться щекой к животу.
Киваю и плачу.
— Хорошо. Верю тебе.
Любовница
Ключи от квартиры холодные в моей ладони. Только спустя две недели решаю съездить в место, которое снял для нас Влад.
Мне так его не хватает.… Последнее время он занят и не проводит со мной время. Говорит, что его дочь всё ещё больна.
Такси везет меня в нашу новую обитель. Водитель свистит, когда я называю адрес — элитный комплекс, где квадратные метры стоят как годовая зарплата обычного человека.
Лифт с зеркальными стенами поднимает меня на самый верхний этаж. Я поправляю платье, хотя знаю — Влада здесь нет. Дверь открывается бесшумно.
Квартира — как с обложки журнала.
Моя по сравнению с ней просто сарай.
Панорамные окна во всю стену, за ними — ночной город, сверкающий, как рассыпанные бриллианты. Белый кожаный диван, мраморный пол с подогревом, люстра, похожая на ледяной водопад.
На стеклянном столе — коробка с брендом известной ювелирной фирмы. Я открываю ее дрожащими пальцами. Серьги. Те самые, что я показывала ему месяц назад в бутике.
Рядом — записка:
«Я всегда скучаю по тебе, моя прекрасная Роза».
Улыбаюсь и надеваю серьги. Красиво. Очень красиво.
Иду в спальню — огромная кровать с шелковым бельем.
Достаю телефон и пишу сообщение:
«Я получила подарок. Твой ждет тебя на кровати. Приезжай».
Я долго жду ответ.
«Завтра я возьму свой подарок. Жди».
«Я и так все время жду…».
Зло швыряю телефон на кровать. Затем наливаю себе дорогущее вино и сажусь у окна.
Я долго смотрю на его сообщение, пока буквы не расплываются перед глазами.
«Завтра».
Всегда — завтра. Всегда — потом.
Трогаю серьги — холодные, идеальные, купленные за молчание. И вдруг понимаю: Влад никогда не оставит жену. Не ради дочери. Не ради семьи.
Ради себя.
Потому что так удобно.
Он не оставит её — эта мысль жжет изнутри, как кислота.
Но я ведь тоже не оставлю его. Не потому, что не могу. А потому что не хочу. Открываю галерею — там наши фото: Влад стоит по пояс голый и улыбается, Влад сидит на моей кухне с бокалом вина, Влад обнимает и целует меня в щеку.
Я ненавижу эту Полину. Ненавижу за то, что она есть. За то, что она встретила его раньше меня. За то, что женила его на себе. За то, что он возвращается к ней. За то, что даже сейчас, когда я здесь, в нашей квартире, он там — с ней.
Наливаю ещё вина.
Как же мне тошно.