Продолжение цикла рассказов под общим названием "Сердечная недостаточность". Рассказы исключительно для взрослых. Даже не 18+, а скорее для тех, кому за 30. Автор пытается ответить на вопрос, можно ли жить без любви.
Харон* деловито поплевал на тряпку, протер лобовое стекло, открыл дверцу машины, посадил Ее на заднее сиденье, бодро подмигнул, и они поплыли… Ехать предстояло долго, аж в конец города.
Именно там недавно вознесся огромными бетонными крыльями онкологический диспансер, новый, современный, с центром диагностики онкозаболеваний.
Она вжалась в спинку сиденья. Было тепло, но почему-то Ей было зябко в теплой осенней куртке.
Бабье лето подступало к горлу, переливалось последним солнцем на крыльях сверкающих в его бархатных лучах машин, разноцветным карнавалом бушевало в парках и садах. Одаривала роскошью цветения последних астр на газонах.
Буйство этой картины за окном было настолько ярким, что, казалось, не хватит места для самого маленького штришка самой маленькой кисточкой.
Харон покрутил ручку приемника: в машину ворвался низкий голос известной французской певицы, и он с беспокойством посмотрел в зеркало заднего вида, будто извиняясь за страсть, неуместную здесь, в машине. Ей стало жалко Харона. Вчера Ее муж Леня долго договаривался с ним по телефону, просил его, обещал что-то сделать, за кого– то замолвить словцо, посодействовать кому-то, и еще кучу всяческих благ лишь за то, чтобы Харон отвез Ее к тому самому онкологу, который по словам знающих людей «мертвых поднимает» и вообще – последняя инстанция перед Богом.
А началось все очень буднично. В редакции, где Она работала, проводилась профилактическая медицинская проверка. И вот на снимке, на самой обычной пленке, поселилась маленькая мучительная смерть в виде точки и кружка. Ее вызвали в кабинет редактора, долго подбирали слова и, наконец, сказали, что это, видимо, рак, злокачественное новообразование. Хотя еще мы не до конца уверены, нужно сделать биопсию для окончательного диагноза, наговорили множество медицинских терминов, звучащих, как приговор. А в конце добавили, что ничего еще не потеряно, что очень здорово все получилось, что хорошо – обнаружили вовремя, а могло быть значительно хуже, не будь таких проверок, помогающих диагностировать эту гадость на ранней стадии. И хорошо, что есть проверки. Нужное это дело. А Ей остается самое малое: подтвердить диагноз, сделать операцию и провести химиотерапию. И вот потом – все будет хорошо. Главное – не отчаиваться! Она еще молодая, сильная. У нее замечательный муж, прекрасный сын. Ради них надо постараться и быть умницей…
Она всегда была умницей. И в школе, где считалась опорой и надеждой всех учителей. И в ВУЗе, который окончила с красным дипломом. И тогда, когда решила, что именно Леня Котельников для нее подходящая пара. А раз так, то наплевать, что у него роман с Иринкой аж с третьего класса. Она быстро стала близкой подругой Ирины, и та поверяла Ей все до мельчайших подробностей. Она была любимицей всех вожатых в школе, родителей в классе, а Ленькиных в особенности. На домашних вечеринках, когда друзья, потушив свет, танцевали и целовались тайком, именно Она сидела с родителями на кухне, мужественно пила чай, выслушивая их долгие истории, терпеливо расспрашивая о здоровье и делах на работе.
И тогда, в то лето, когда Ленька приехав из стройотряда, неожиданно насмерть разругался с Ириной. Казалось, что этот разрыв навсегда. Она быстро и ненавязчиво оказалась в нужное время в нужном месте. Единственная, сумела его успокоить, уговорила уехать в садовый домик, к родителям, прийти там в себя и потом уже все уладить. Она поможет.
И помогла – была с ним неотлучно. Там все случилось. Неожиданно для Леньки.
Потом Ирина ревела белугой на ее кухне, положив голову на стол, покрытый веселенькой клеенкой в мелких розочках до тех пор, пока Она преувеличенно спокойным и тихим голосом не сказала, что ждет от Леньки ребенка, и уверена, что Ирина не посмеет оставить малыша без отца. Иришка, зареванная и опухшая, резко ушла, ничего не сказав. Ни слова.
Свадьбы не было: ребята не пришли к ним. Посидели тихо с родителями, как на поминках.
И стали жить дальше. Родители помогли с кооперативом. Она купила мебель. Повесила красивые шторы.
Ленька с головой ушел в работу. У него все стало получаться. Карьера стремительно пошла в гору. А Она занялась домом и семьей, да так, что все сослуживцы мужа завидовали Леньке: вот жена так жена! Повезло!
После обследования, ничего не сказав домашним, Она быстро собралась и уехала к подруге под предлогом помощи в уборке урожая. Там в маленьком холодном домике, в полном одиночестве, три дня рыдала, катаясь по полу от этой страшной беды, свалившейся в Ее распланированную жизнь, как обвал в горах. Она выла и понимала: теперь все будет по-другому: Она не может контролировать процесс. Это несчастье похоронит Ее мечты и планы на дальнейшую жизнь.
Когда Она возвратилась домой, Леня уже все знал: позвонили с работы. Говорил с ней противным тихим голосом, совсем ему не свойственным. Он даже пытался помогать по дому! Это он-то, ни разу не вымывший за собой тарелку за всю их десятилетнюю совместную жизнь. «Дело плохо, – подумала Она, – если уж Леонид начинает жалеть, тогда точно, конец».
