Однако, пока преподобный Гловер сумбурно рассуждал о перспективах загробной жизни для нашей безбожницы-матери, мы с Лани слушали его с противоположных концов короткого ряда стульев. Лани выглядела бледной и измученной, с большими темными подглазинами. Она задрожала, и ее дочь — поразительно точная миниатюрная копия — успокаивающе обвила Лани руками. Та прижала девочку к себе, закрыла глаза, из которых лились слезы, и зашевелила губами в безмолвной молитве.
Помнила ли Лани свои последние слова, адресованные маме? Свое дикое поведение? Не об этом ли думала, глядя в могилу? Не изводила ли себя мыслью, что это именно она, Лани, прогнала нашу мать?
Субботний вечер накануне маминого бегства был теплым, самое начало июня. Мы с Лани закончили предпоследний класс школы, а за месяц до того Уоррена Кейва осудили на пожизненный срок. Мы думали, что решение суда приободрит маму, но она уходила в себя все глубже. Суд давал ей повод ежедневно вставать с кровати, принимать душ и одеваться; без этого стимула она почти перестала мыться и выходить. Мы видели ее лишь изредка, во время нерегулярных вылазок вниз: мама спускалась в кухню, насыпала в миску немного зерновых хлопьев, уносила их обратно наверх и ела за закрытой дверью. Если мы прикладывали к этой двери ухо, то слышали шаги и бормотание, затем стук клавиш старенького ноутбука — и вновь шаги и бормотание. Вечером она съедала очередную порцию хлопьев, принимала транквилизатор — лошадиную дозу — и засыпала на двенадцать часов. Это трудно было назвать жизнью, но мы убеждали себя, что так не может длиться вечно. Маме нужно дать время — и она к нам вернется.
Мы с Адамом собирались встретиться с друзьями в кино, посмотреть психологический триллер, который все очень нахваливали. В зале уже почти стемнело, когда мы проскользнули внутрь и начали высматривать друзей. Я заметила блестящие светлые волосы Эллен, и тут с передних рядов донеслось:
— Дай желейных червячков, козлина.
Я встревоженно посмотрела на Адама.
— Кажется, Лани.
— В кино? Она, скорее, крушит сейчас чей-нибудь дом или накачивается наркотиками.
Голос сестры вновь гулко разнесся по залу и прозвучал визгливей обычного:
— Говорю же, хочу гребаных червячков!
— Похоже, наркотиками она уже накачалась, — нахмурилась я. — Займи мне место, я схожу вниз, гляну.
— Джози, не надо. Только расстроишься в очередной раз. Ты ей не нянька.
— Да ну? — Я вскинула бровь. — Мы же близнецы! Не переживай, я быстро. Дискутировать с ней по поводу желейных червячков не буду.
Адам неодобрительно покачал головой, однако молча нырнул туда, где сидели наши друзья. Я поспешила к первым рядам. Ладони вспотели. Я никак не могла привыкнуть к ссорам с сестрой, переживала из-за них и боялась спорить с ней в присутствии зрителей. Уже на расстоянии нескольких шагов я уловила тошнотворный запах спиртного и травки. Живот свело. Лани скрючилась на первом ряду в компании Райдер и каких-то четырех замызганных парней; пока я к ним дошла, почувствовала себя совершенно больной.
— Какого хрена? — возмутилась сестра при виде меня. — Чего ты за мной таскаешься?
— Обалдеть, эта телка такая же, как ты!
— Только Лани совсем не такая воображала! — вставила Райдер и загоготала, как гиена.
Я проигнорировала комментарии и обратилась к сестре:
— Ты хоть понимаешь, что кричишь на весь кинотеатр?
Она ухмыльнулась и хлопнула по ладони парня слева — «дала пять».
— Что ты вообще тут делаешь? — спросила я.
— Кино смотрю, сестренка. У нас свободная страна, е-мое.
— Ну все, гуляй отсюда, коза, — рыкнул один из парней и показал мне два средних пальца. — Экран закрываешь.
— Тебе все равно, что он так со мной разговаривает, Лани? — возмутилась я.
— Ты слышала. — Она зажала зубами желейного червячка и оттянула его вперед. — Гуляй отсюда.
Я в который раз удивилась тому, что любимая сестра стала мне совсем чужой — тогда я к этому еще не привыкла, — и в изумлении уставилась на нее.
— Гуляй, Джози, — повторила она.
— Хорошо, — вздохнула я. — Только говори потише, ладно? Не позорь меня.
Ее громкий визгливый смех провожал меня всю дорогу.
— Я так понимаю, что развязными воплями снизу мы обязаны моей нелюбимой кузине? — спросила Эллен, когда я опустилась между ней и Адамом.
— Не хочу это обсуждать, — проворчала я.
И обрадовалась началу фильма — можно было спрятаться в темноте, позабыть на время о своих проблемах, сосредоточившись на проблемах экранных.
Фильм оправдал мои опасения: оказался напряженным и довольно жестоким, местами я смотрела его сквозь пальцы. В конце разыгралась совсем уж кровавая схватка — главный злодей попытался убить жену, но та сумела вырвать у него пистолет, выстрелила и снесла мужу половину головы. Зрители дружно ахнули, а один человек пронзительно закричал.
Лани.
К моменту, когда тишину нарушил второй вскрик, я уже вскочила на ноги. Перепрыгнула через Адама и рванула вниз.
Лани непрерывно утробно выла, а так называемые друзья глазели на нее, как на чокнутую. Я дернула сестру за руки, те безвольно обмякли.
— Вставай, Лани. Пойдем отсюда.
