— Или вам все равно, кто убил вашу дочь? — резко бросила капитан.
Подполковник глубоко вздохнула и подняла на Лаврову потерянный взгляд.
— Мне не все равно, — проговорила тихо.
— Тогда, может, расскажете? — уже мягче предложила Катя, на мгновение ободряюще сжав ладонь своей недоброжелательницы.
Лидия Алексеевна зажмурилась, словно пытаясь сдержать слезы, и, немного помолчав, нерешительно заговорила.
История оказалась банальной и старой как мир. История о трех друзьях детства: дочери военного Лиде, сыне крупного хирурга Никите и его друге-сопернике, сыне простых школьных учителей, Павле. Отношения, начавшиеся в школьные годы, со временем, как ни странно, не распались, наверное, потому что и после поступления в университеты все трое остались жить в одном дворе. Вот только дружба со временем постепенно трансформировалась в непонятно что: соперничество Павла и Никиты приняло какие-то болезненные формы, перестав быть ребячеством; между Лидой и Павлом закрутился бурный роман, а ревность Никиты все больше переставала походить на дружескую… К тому же примерно в это время Тарасов, большой любитель гонок на мотоцикле, попал в аварию и получил сотрясение мозга. Психическое здоровье его пошатнулось, и теперь Никита мало напоминал того веселого, жизнерадостного парня, каким был прежде. Стал хмурым, раздражительным, очень бурно реагировал на любую мелочь… Ничего удивительного, что Лидия и Павел стали меньше с ним общаться, да к тому же дело шло к свадьбе, было полно хлопот, в том числе и с учебой, и с подработкой. А Тарасов бросил медицинский институт, связался с компанией каких-то странных мрачных личностей, начал нарываться на конфликты с уже бывшим другом, тенью ходил за Лидой, одолевая какими-то нелепыми речами. С каждым разом становилось все хуже: Никита звонил по ночам, угрожая покончить с собой, требовал, чтобы она бросила Павла… Первое время Кудилина срывалась после каждого звонка, мчалась к другу, успокаивала, оставалась до утра, боясь какой-нибудь глупости. Отношения с Пашей начали давать трещину, а потом выяснилось, что Лида беременна. И когда Никита позвонил с очередной истерикой, твердо потребовала оставить ее в покое. Бросила трубку и спокойно легла спать.
А наутро выяснилось, что Тарасов пытался покончить с собой, наглотался таблеток, хорошо, что мать вовремя заметила неладное.
Жизнь резко пошла под откос: Павел, не выдержав шепотков за спиной, перевелся в другое учебное заведение, переехал в другой район, пообещав вскоре позвонить. Естественно, не позвонил. А когда Лида, устав ждать, сама приехала к нему, то дверь ей открыла какая-то незнакомая полуголая девица. Комментарии были излишни.
Приятели и приятельницы, прежде вполне хорошо относившиеся к ней, как-то разом исчезли с горизонта, а вот сплетничать никто не перестал. Плюс ко всему выписавшийся из больницы Никита снова взялся за свое: преследовал, донимал звонками, требовал сделать аборт и даже… угрожал убить будущего ребенка. Родители, прежде спокойно относившиеся к перспективе появления внука, после разрыва дочери с Павлом резко изменили свое мнение. К тому же беременность отразилась на самочувствии, дикая усталость мешала нормально учиться, а в недалеком будущем маячили экзамены…
Последней каплей стало появление Никиты под окнами роддома. И Лидия не нашла иного выхода, кроме как подписать отказ от ребенка…
Время шло, жизнь постепенно стала налаживаться: встреча с Кириллом, окончание учебы, работа в университете… Вот только муж совсем не был в восторге от перспективы воспитывать чужого ребенка, он вообще не хотел детей, и Лидия не стала открывать ему правду. Дочери, с которой встречалась в строжайшей секретности, подсознательно опасаясь Тарасова, она тоже ничего не сказала. Так и осталась для нее “тетей Лидой”, отчаянно завидуя тем матерям, которые могли спокойно общаться со своими детьми.
А потом, видимо, она и совершила роковую ошибку — предложила Вике поступать в университет МВД. Расслабилась, понадеялась, что Тарасов забыл и о ней, и о своих угрозах.
И действительно, первый год прошел на удивление мирно. А потом… Потом она встретила Никиту, буквально столкнулась с ним лицом к лицу, но тот сделал вид, что ее не узнал. А через две недели Вику убили.
— В принципе, я могу понять, почему вы молчали раньше, — бросила Катя, поднимаясь. — Боялись за дочь? Но почему продолжали скрывать, когда произошло преступление? Неужели не понимали, что это может помочь найти убийцу?
— Вы думаете, это Никита?..
— Пока еще рано делать такие выводы, — уклонилась от ответа Лаврова. — Но проверить эту версию как следует все же необходимо. Спасибо за откровенность. И… — Екатерина Андреевна положила руку на плечо подполковнику. — Я вам обещаю, мы его найдем. Тарасов это или не Тарасов, но найдем. Обещаю.
***
— Ну ничего себе! — присвистнул Саблин, явно забыв, где находится. — Поборница морали Лидия Алексеевна отказалась от родной дочери и продолжала это скрывать, даже когда ту убили…
