- Увы! О таких вещах начинаешь думать, только когда что-то уже случилось. Иной раз завертишься, влетишь сюда с мыслями о всяком разном, фонатор достанешь, проверишь, все ли взял, еще о чем-нибудь подумаешь. Вот так один раз вижу собственный стакан уже отпитым, а принял я стерон или так просто сделал глоток уже не помню.
День кончился, солнце наполовину исчезло за горизонтом, но дневная жара и влажность еще держались. Недалеко от крыльца на самой середине дорожки сидела гигантская зеленая с рыжеватыми пятнами жаба. Она спокойно посматривала на людей и, даже когда они подошли вплотную, не сделала попытки удрать. Макс неторопливо обошел ее сзади и беззлобно, по-деловому отвесил ей мощный пинок. Жаба будто этого и ждала. В один темп с пинком она прыгнула, пролетела метра четыре и, плюхнувшись на мягкую влажную землю, стала стремительно в нее зарываться.
- Понимает, - похвалил ее Макс.
Управление флайером Гек взял на себя. Удобно задавать пустяковые вопросы сидящему без дела человеку. Например о том, каким образом после экспедиции на Кси-15 он оказался здесь, в службе содействия.
- Вообще, я к работе в космосе имею кой-какое отношение, охотно заговорил Гринев, - по профессии я инженер по внутренней энергетике звездолетов. Проработал два года в конструкторском бюро, потом предложили для экспериментальной проверки наших систем полетать на звездолетах. Тут для меня целый мир открылся. Я и на Земле многое перепробовал, еще в детстве занимался прыжками с вышки, глубинным нырянием, в последние годы парашютом и воздушной акробатикой. Но когда в первый раз вышел в открытый космос, понял - здесь необъятный мир без границ. А это, по-моему, для человека главное. Хочется все попробовать и знать, что пока живешь, конца этому не будет.
- Завидую вам, - вздохнул Гек, - мы не свободны так собой распоряжаться, привязаны к лабораториям, текучке дел.
- У вас в науке тоже есть свои плюсы. - Макс явно сказал это только из вежливости.
Резиденция Ренвуда находилась в сравнительно зеленом, респектабельном районе города, где в окружении невысоких декоративных изгородей стояли двухэтажные особнячки, обрамленные небольшими ухоженными газонами. Это был лучший жилой район, но даже здесь нельзя было найти ничего похожего на показное богатство или что-либо подходящее под слово роскошь. Добротно, опрятно, вот и все, пожалуй.
Гек знал, что кирийцы придают большое значение изящной обстановке помещений, элегантной одежде, но лаконизм и чувство меры считают главным эстетическим каноном, крикливого и помпезного здесь сторонятся. "Чрезмерно интеллигентны, заметил Гринев, - а пустякам радуются, как дети".
Молодой кирийский слуга провел их из прихожей в светлый зал с резными креслами по периметру в один тон с украшавшими стены серо-коричневыми гобеленами и таким же громадным, закрывавшим весь пол, ковром.
Из противоположных дверей им навстречу вышел пожилой кириец, среднего роста, с искрами седины в темных коротко остриженных волосах, с очень стройной, пожалуй, даже спортивной фигурой. Приятное лицо, приветливое выражение темных глаз. Глаза глубокие, как пропасть, куда интересно заглянуть, но не хочется смотреть долго.
Одет Ренвуд был в белые, спортивного покроя брюки со стрелками и такую же облегающую рубашку с черной продольной планкой и прямым воротничком, схваченным небольшой черной бабочкой.
Супер-ретро, как раз этот стиль входил сейчас в моду на Земле, и Гек с улыбкой вспомнил, что, кажется, так был одет его шеф в последний день их встречи.
- От всей души приветствую вас, - произнес Ренвуд. - Здесь вы можете выключить свои маскирующие приборы.
Они отключили фонаторы. Ренвуд еще раз поздоровался легким приятельским кивком в сторону Макса и медленным вежливым полупоклоном в сторону Гека. Гек почувствовал, как внимательно, не встречаясь с ним глазами, его рассматривают.
- Я, как гражданин малого народа, - заговорил хозяин, одновременно очень рад новому знакомству с представителем сверхцивилизации и крайне огорчен обстоятельствам, которые к этому привели. Я был хорошо знаком и часто встречался с вашим коллегой и, как мне недавно стало известно, близким другом.
Он сделал маленькую паузу и продолжал:
- Мы высоко ценим вашу помощь, силы, которые вы нам отдаете. Поверьте, когда это станет возможно, вся нация будет благодарить землян и помнить имя человека, волею случая заплатившего жизнью за наше будущее.
Теперь они действительно стояли друг перед другом как официальные представители двух космических рас. Гринев в стороне переминался с ноги на ногу. Видно было, что он чувствует себя тут как дома и совершенно не интересуется декларациями о дружбе народов.
Разговор продолжили в кабинете Ренвуда. Макс занимался изучением каких-то статистических отчетов и в беседе почти не участвовал.
Ренвуд превосходно говорил - точно и выразительно.
