Наконец, Мэтью решил, что с него довольно. Он взял телефон, заперся в спальне Софи, оформленной в стиле французского Ренессанса, и набрал номер Хелен. После трех гудков включился автоответчик; голос Хелен показался ему молодым, веселым и манящим. Он повесил трубку, не оставив сообщения, и тут же острая боль пронзила его — где она? Позабыв о том, что у него самого была жена, с которой он время от времени занимался любовью, Мэтью вдруг ужасно взревновал Хелен. Он мучился, рисуя мысленные картины — одна другой гаже: Хелен в обществе отвратительных юнцов распивает спиртные напитки в пабе, обменивается пьяными поцелуями на улице, ложится в постель. Ну почему он решил проявить характер и не звонил ей до самых рождественских каникул? Интересно, чем она сейчас занимается? Ну, нам-то все известно! Она погружена в пьяный сон, в беспамятство, близкое к коме. Губы приоткрыты, из уголка рта стекает струйка слюны, иногда она даже всхрапывает… Но распаленный ревностью Мэтью представил, что она изменила ему с другим или выходит замуж.
Он набрал номер ее мобильного, решив, что услышит ее голос и тут же нажмет отбой. Оказалось, что ее мобильный выключен. Мэтью сел на кровати, глядя на пуховое одеяло. Черт! Он сидел, тупо смотря в одну точку, когда в спальню зашла Софи. Началась ссора — обычная, как и в предыдущее Рождество, и за год до него. Все шло как по нотам.
— Твои паршивые родственнички опять вышли из берегов!
— Я их не приглашал.
— Значит, я их пригласила? Они даже не спрашивали, согласны ли мы принять их! Наверное, надо было отказать им — а потом не видеть и не слышать их целый год!
— Вот именно! Надо было прямо сказать: мы просто в восторге, когда все они съезжаются к нам и портят праздник — как всегда.
Каким-то образом Мэтью ухитрился взять верх в этой ссоре, несмотря на тот факт, что праздник им испортили именно его родные.
В постели Мэтью и Софи повернулись спиной друг к другу и попытались заснуть. Превосходный конец превосходного дня. Счастливого Рождества!
В Рождество Хелен развлекалась тем, что составляла очередной список. Список всего, что она ненавидит в Мэтью:
Список получился внушительным, на две страницы. Хелен позвонила родителям, чтобы пожелать им счастливого Рождества, и затем улеглась на диван — смотреть телевизор и ждать, пока пройдет похмелье.
На следующее утро гости Мэтью и Софи тоже вовсю хлебали воду с растворимым «Алка-Зельцером». Атмосфера накалилась еще сильнее. Дети вскрыли подарки; взрослые перестали притворяться, будто все они друг друга любят, и скандалы возобновились с новой силой. Хозяева дома приготовили обед в звенящей тишине, отказавшись от помощи родителей Софи, Билла и Элис. Те тоже внесли свою лепту: они рассказывали про то, какая Софи была в детстве, хотя слушатели не проявляли к их историям ни малейшего интереса. Эдвин старательно отводил глаза от Луизы, которая, в свою очередь, не смотрела на Аманду.
Когда гости поглощали ретрококтейли с креветками, Мэтью извинился и встал из-за стола. Выйдя в сад, он набрал мобильный номер Хелен. Наверное, она уехала к родителям, решил он. Хелен ведь не рассказывала ему о своих одиноких рождественских ужинах.
Узнав номер, Хелен ответила с натренированной беззаботностью.
— Я просто звоню пожелать счастливого Рождества.
— Хи-хи… М-да.
— Извини, что повел себя как последний кретин. Я знаю, ты переживала, и я правда… ну, я в самом деле хочу попросить у тебя прощения.
— Да не за что, — Хелен удавалось притворяться просто виртуозно.
— Значит, я прощен, Хелли?
— Точно. — Мэтью стало не по себе; не таким он представлял себе их примирение.
— Ты в порядке?
— Ага.
— Хорошо проводишь время?
— Фантастически. Мэтью немного помолчал.
— Где ты была вчера вечером? Хелен поняла, что победила.
— Извини, меня зовут. Я должна помочь маме. Пока.
Она отключилась, не услышав прощальных слов Мэтью:
— Я люблю тебя.
