Но, конечно, Мэтью не собирался быть пойманным снова. Он уже обжегся на этом с Хелен раньше, когда она заставила его признаться, что они с Софи иногда все-таки занимаются сексом. Добившись от него правды, она тут же забыла о своем обещании отнестись ко всему терпимо и тут же закатила грандиозный скандал. Он не собирался второй раз наступать на одни и те же грабли.
— Я же сказал — нет, — произнес он вставая. — Давай не будем говорить о Софи.
Позже в тот вечер зазвонил мобильник Мэтью, и он перешел в другую комнату, чтобы не мешать Хелен смотреть телевизор. Он вернулся слегка встревоженным.
— Это была Луиза. Джейсон бросил ее и переехал к другой женщине. Очевидно, он собирался это сделать еще до Рождества.
— Ну и семейка у тебя!
— Луиза хочет знать, не может ли она приехать и побыть тут пару дней, пока он не перевезет свои вещи.
— Нет, Мэтью, нет. Эта квартира слишком мала для нас двоих, а тут еще твоя сестрица.
— И ребенок.
— И ребенок. Господи Иисусе. Позвони ей и скажи, что мы страшно сожалеем, но нет. Мне действительно очень жаль ее, в самом деле, но ей стоит поехать побыть с Амандой или еще с кем-нибудь.
— Я уже пригласил ее. Она едет, будет здесь в течение часа.
— Черт побери, Мэтью. Я хотела сказать… черт побери. Это моя квартира. Ты не имеешь права без моего ведома приглашать сюда посторонних!
— Спасибо за то, что напомнила мне, что это — не мой дом. Но, раз уж на то пошло, ради тебя я бросил жену, детей и собственный прекрасный дом, а Луиза — не посторонняя, а моя сестра, и сейчас ей очень плохо.
— Ах, так! Значит, я еще и виновата! Как ты мог пригласить ее, не посоветовавшись со мной?!
Они орали друг на друга примерно час, потом утихомирились и постелили гостям на диване. Хелен никогда раньше не имела дела с маленькими детьми; она хотела было спросить Мэтью, что нужно для сна двухлетнему малышу — но это означало заговорить с ним, так что она не побеспокоилась это сделать. В девять вечера зазвонил дверной звонок, и они впустили женщину в слезах, которая несла на руках плачущего ребенка. Хелен не думала, что когда-нибудь видела так много соплей и слез. Нос Луизы — торчащий вперед и в лучшие времена — покраснел и лоснился; тусклые кудряшки мышиного цвета прилипли к черепу. Хелен знала, что сестра Мэтью на несколько лет младше его — поздний ребенок, появившийся на свет, когда их папаша вернулся в семью после временного проживания у секретарши. Значит, сейчас Луизе где-то лет сорок шесть. Просто Луиза была того сорта женщиной, возраст которых определить невозможно. И одета она была совершенно заурядно — клетчатый шарфик, перчатки, туфли и сумочка в тон. Ребенка — на нем было платье, так что это, должно быть, была девочка, в противном случае Хелен пришла бы в замешательство — поставили на пол, и она тут же принялась бродить по квартире, хватая вещи Хелен перемазанными бог знает, чем пальчиками.
Пока Луиза рыдала на плече у Мэтью и, всхлипывая, рассказывала ему, что произошло, Хелен достала вино. Луиза как будто не замечала ее; только, войдя в квартиру, окинула ее цепким взглядом. Теперь она была так погружена в собственные несчастья, что игнорировала попытки малышки поджарить себя заживо — та сунула пальчики в розетку. Хелен пришлось вмешаться:
— Мм… вы разрешаете ей так поступать? Луиза бегло взглянула на ребенка:
— Джемайма! Джемайма? Ну и Имечко!
Разумеется, двухлетняя Джемайма не обратила на оклик матери никакого внимания, и Луиза снова захныкала. Поэтому Хелен пришлось самой отвлекать внимание ребенка от телевизора. Она осторожно приподняла девочку и усадила на диван рядом с матерью. «Ничего, — подумала она, — как-нибудь справлюсь».
— Я иду спать, — заявила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Луиза, я постелила вам на диване. Боюсь, Джемайме придется спать с вами. Располагайтесь. Мэтью вам все покажет.
Луиза даже не перестала плакать.
— Ну, хорошо, спокойной ночи. — Хелен удалилась из комнаты.
Между тем, как Мэтью отодвинул стул, чтобы в полночь добраться до кровати, и тем, как Луиза поднялась в шесть часов, чтобы сделать чай, Джемайма все время плакала. Хелен удалось поспать три часа, так что она была не в лучшем настроении, когда вышла на кухню и обнаружила за столом Луизу, которая кормила Джемайму.
— Доброе утро. — Она постаралась поздороваться как можно язвительнее, что было для нее непривычно.
Луиза мрачно воззрилась на нее из-под опухших век.
— Вот что вы наделали! Только этого не хватало!
— Простите, не расслышала…
— Вы — по другую сторону, и вам не понять, как чувствует себя женщина, когда ее муж уходит к другой, оставляя ее одну с детьми. Не слишком приятно, не правда ли?
Почему вся семья Мэтью разговаривает так, словно сценарий для них писала Барбара Картленд?
— Напоминаю: Софи бросил Мэтью, а не я.
— Но если бы женщин вроде вас не было на свете, мужчины не испытывали бы искушения.
— Что вы конкретно имеете в виду, говоря о «женщинах вроде меня»? — Хелен так и подмывало врезать Луизе прямо между ее красными свинячьими глазками.
