Она помахала левой рукой; на среднем пальце блеснул маленький, со вкусом подобранный бриллиантик.
— Просто здорово. — Неожиданно для себя Хелен расплакалась.
Рейчел смотрела на нее, онемев от изумления.
— Прости… Наверное, не надо было тебе говорить…
— Нет! Я действительно рада за тебя, честно.
— О боже, я такая тупая.
— Нет, Рейчел. Я серьезно. Я ужасно рада за тебя. Не знаю, что на меня нашло… Просто я сама… в полном дерьме. Я все запутала. О черт, я становлюсь настоящей ревой. — Она через силу хохотнула. — Любительницей поплакать из списка «Женщины, которых мы ненавидим». И вот я испортила тебе большой праздник.
— Я сама виновата — надо было догадаться, что мое известие тебя расстроит, — у тебя столько всего сейчас происходит… — оправдывалась Рейчел.
— Нет!
Нил хороший. Он составит счастье Рейчел. Честно говоря, всего лишь несколько месяцев назад Хелен бы вся извелась от зависти к Рейчел, которая получила все. Но теперь, когда вся ее жизнь пошла наперекосяк, она прекратила сравнивать себя с другими. Какой смысл соревноваться в гонке, которую тебе никогда не выиграть? Лично она вовсе не стремится замуж, тот импульс давно прошел. Наоборот, теперь ей хочется прямо противоположного: остаться одной, свободной, играть на своем поле и делать все, что заблагорассудится. Конечно, она чуточку побаивалась, что скоро Рейчел изменится — начнет держаться покровительственно, а потом, чего доброго, еще и обзаведется детьми. И тогда у Хелен вовсе не останется ни одной подруги. Но сейчас она плакала вовсе не из-за этого. Она плакала потому, что у нее самой все настолько запуталось, что возвращение к прошлому кажется невозможным. Она плакала потому, что была несчастна, а слезы приносили хоть какое-то облегчение, — и еще потому, что Рейчел была единственной, с кем можно было поговорить о своих проблемах. И вообще, кроме Рейчел, никто ничего не знал. Она зарыдала еще горше, поняв, что, скорее всего, потеряет и Рейчел.
Успокоившись, Хелен изложила Рейчел все, что случилось с того дня, как они в последний раз беседовали по телефону. Потом она поделилась подробностями своего замысла: как сделать, чтобы все было в порядке. И все равно Хелен чувствовала себя виноватой, потому что испортила подруге праздник. Когда она дошла до того, что Лео — сын Мэтью, Рейчел громко рассмеялась.
— Ну, так что же? — ехидно спросила Рейчел после того, как Хелен закончила рассказывать ей о вчерашнем вечере. — Вы теперь с Софи подружились?
Хелен кивнула:
— Что-то вроде того.
— Но ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может? Ты — не та, кем она тебя считает. Ты сломала ей жизнь. — Последние слова она произнесла по слогам.
— Знаю, знаю. Все так запуталось! Но… разве ты не понимаешь, что такие отношения сейчас кстати? Ведь я от всей души желаю, чтобы она смогла вернуть прошлое. Или, во всяком случае, то, что она считала своей прошлой жизнью.
— Ты считаешь, она хочет именно этого?
— Конечно. Ну да, теперь она понимает, что Мэтью — ублюдок, но она это преодолеет.
— Хелен, не осложняй ей жизнь еще больше.
— Каким образом я могу осложнить ей жизнь еще больше?
— Понятия не имею. Главное — не слишком привязывайся к ней. Поступи так, как считаешь нужным, и убирайся.
— С каких это пор, мать твою, ты стала так мудро рассуждать насчет всего на свете? — сердито спросила Хелен.
— По-моему, последний совет я вычитала из романа Энди Макнаба, — рассмеялась Рейчел. — Кроме того, я скоро стану солидной замужней дамой; мне положено быть мудрой.
Хелен улыбнулась:
— Я, правда, рада за тебя. Честно.
— Тебе придется помочь мне с приготовлениями к свадьбе. Я на тебя рассчитываю.
— Конечно, я тебе помогу. — Хелен посмотрела на часы. — Мне пора идти. Как я выгляжу? Сильно заметно, что я весь обед проревела?
— У тебя все лицо в потеках туши — впрочем, можешь сказать, что ты — фанатка группы The Cure.
Хелен принялась тереть пальцами кожу под глазами.
— И глаза у тебя красные. Как будто у тебя… сенная лихорадка.
— В феврале-то? Да ладно, какое мне дело, что они подумают! Я и без того дала им немало поводов для сплетен.
Они оставили деньги за сандвичи и кофе на столе и повернулись, чтобы идти, но тут дверь распахнулась, и в кафе вошел Лео. Хелен словно приросла к месту. Она опустила голову, надеясь, что он ее не узнает, но затем услышала, как знакомый голос произносит ее имя. Вернее, одно из ее имен.
— Элинор?
Рейчел продолжала что-то рассеянно бормотать; Хелен пнула ее в лодыжку.
— Лео! Привет.
Слава богу, с ней Рейчел, которая в курсе дела, а не кто-нибудь другой. А если бы она сидела с Мэтью? Страшно даже подумать…
— Что ты здесь делаешь? — с трудом проговорила она.
— Был на совещании в «Глобал» через дорогу — в компании моего отца. Ты в порядке? Вид у тебя… жуткий.
— Спасибо… о, это Рейчел, моя подруга. Рейч, это Лео…
— О… — понимающе сказала Рейчел. — Здрасте. Рейчел и Лео пожали друг другу руки. Все трое не знали, что делать дальше. Вдруг Рейчел шевельнулась.
